– Русские сровняли с землей во время Кавказской войны, – крикнул он через плечо. – Как я и говорил, тут жили люди боевые. Со сложным характером.
– Как и вы.
– Блядь, походу. Родственники же.
Зазвонил телефон Заура. Посмотрев на экран, он тихо выругался и остановился.
– Надо ответить, – сказал и отошел ближе к обрыву.
Минут пять, сидя на траве, я наблюдал за тем, как он выкуривает одну сигарету за другой и пытается что-то объяснить своему собеседнику. Иногда Заур повышал голос, иногда говорил тихо, а иногда орал во все горло. Но чаще он молча что-то выслушивал и едва заметно кивал. Я же решил не терять времени зря и вернулся к чтению дневника Кумсият.
– Возможно, они опять доебутся до Муртуза, – сказал Заур, подходя ко мне. – Дашь показания. Скажи как есть все, что ты о нем думаешь.
– Я думаю, что он никого не убивал, но я уверен, что он что-то знает.
– Так и скажи, – махнул рукой Заур и продолжил спуск, ворча себе под нос: – Устал. На хуй мне эти перья? Сидел бы у себя на диване, в Махачкале, под кондиционером. Пил бы ебучий зеленый чай. Лечил бы нервы.
– Заур, – позвал я, быстрым шагом пытаясь его нагнать.
– А?
– Муртуз мне кое-что сказал.
Заур остановился.
– Что сказал?
– Яхь. На все мои вопросы про убийство, про Гасана, на все он отвечал «яхь», указывая на меня.
– Честь. Думаешь, в этом замешана честь?
– Да. Возможно, честь девочек. Не знаю. Если честно, я был у Хабиба сегодня. Там сейчас заправляет его сестра. Она разрешила мне осмотреться в комнатах девочек.
– И что ты искал?
– Что-нибудь. Любую связь с Гасаном. Я подумал, что он мог подарить ей какое-нибудь фото. Или записку, или подарок.
– Плюшевого зайчика? – недобро усмехнулся Заур.
– Нет, но он же, например, умеет пользоваться ножом. Он мог сделать… Сука! Сделал же!
– Что сделал?
– Я видел на полках Карины вырезанные из дерева игрушки! Их было слишком много, штук десять, либо она коллекционировала, либо кто-то их дарил. Я уверен, что это его подарки.
– И ты думаешь, что они встречались, а Хабиб что-то узнал? Они, типа, из «Титаника»? Богатая и бедный?
– Не знаю, может быть, – развел я руками.
Об украденном из комнаты Кумсият дневнике я решил умолчать. Заур раздосадованно пошел с удвоенной скоростью.
– Все, не надо мне этого!
– Еще кое-что! – крикнул я ему вслед.
– Оставь себе!
– Да стойте! – Я побежал за ним. – Он сказал…
– Нет, блядь! – крикнул Заур, развернувшись и ткнув в меня указательным пальцем. – Не надо! Не рассказывай! На хуй! Знать не хочу! Если он не признался, что своими руками изрубил их, я не хочу знать, что он там сказал!
Я не осмелился вытереть с лица капельки Зауровой слюны, так как он еще несколько секунд сверлил меня волчьим взглядом, а когда он более-менее пришел в себя, я сказал:
– Я попросил его помочь, а он сказал: «Дуцаго валахе».
– Стоп, блядь! – рявкнул он еще раз.
– Да он же заговорил со мной!
– Да мне похуй! – опять крикнул он и толкнул меня.
Я улетел с дороги, ударился копчиком о торчавший из земли валун и приземлился задом в высокую траву. Находись я с другой стороны, он вполне мог бы сбросить меня с обрыва, и, судя по его злому и одновременно удивленному лицу, он сам это понял. От поразившей меня адской боли я скорчился. С полминуты мы оба приходили в себя. Он успокаивался, а я тер поясницу в ожидании, пока пройдет боль. Видя, что я собираюсь сделать заход на второй круг, он остановил меня, направив на меня палец.
