– Отпус… – хотел усмехнуться Заур, но, вспомнив об умственных способностях допрашиваемого, закивал. – Даже отпустить, если ты захочешь. Но очень надо узнать, кто это сделал и почему. На все должна быть причина, – сказал Заур, и я решил, что он пытается помочь Гасану оправдать убийство, если это был его отец.
Я понял, что перед Зауром стоит очень сложная задача: с одной стороны убийца, который дорог Гасану, а с другой – жертва, к которой Гасан питал чувства. Нельзя было показать одну сторону плохой, а другую хорошей, ведь для Гасана они были равноценны.
– Просто тихо скажи мне на ухо, – предложил Заур и медленно подался к Гасану.
– Не знаю, – сказал Гасан, и глаза у него снова налились слезами.
– Знаешь, друг… Знаешь… Ничего. Подумай. Тут дело не в наказании за убийство, наказания может и не быть, всякое же случается. Неосторожность, например. Или разозлился и не со зла сделал что-то, простить можно все. Главное понять, как и почему это случилось.
Гасан не отреагировал на эти слова, и Заур решил надавить:
– Расскажи, откуда у вас дома одежда Карины? – Он показал Гасану какое-то фото. – Почему дада хотел ее сжечь? На ней была кровь. Откуда эта вещь появилась у вас дома? С кровью.
– Не скажу, – выдавил из себя Гасан и начал рыдать. – Это секрет!
Заур закрыл глаза, потер устало лоб, сделал вдох-выдох. Зная следователя несколько дней, я предположил, что мысленно он уже несколько раз макнул Гасана лицом в таз с водой.
– Ничего, Гасанчик, ничего. Отдохни. – Заур положил ему на плечо руку, но Гасан отдернулся.
Обстановка слегка накалилась. Заур остановил запись, взял камеру, встал из-за стола.
– Сейчас тебе принесут покушать. Всякие вкусные вещи, ешь сколько хочешь. Если есть всякие любимые вещи, которые ты хочешь, только скажи, сразу все принесут. Если будет прохладно, тоже скажи, принесут одежду.
Заур пошел к двери, и я поднялся за ним.
– Ах да, чуть не забыл, вот. – Заур протянул ему телефон с наушниками. – Там села зарядка, я сейчас зарядил. Классная музыка.
Мы вышли в коридор, а Валера вошел. Заур уперся руками в свои округлые бока, задумчиво посмотрел на длинную люминесцентную лампу над нами и тихо сказал:
– Твою-то мать…
– Он почти сказал. Надо еще подождать, – попытался я поддержать следователя, и это было искренне.
Его умение вести допрос в этот раз меня поразило. Я решил, что за его плечами сотни часов напряженных бесед. Заур продолжал задумчиво смотреть вверх, а потом сказал:
– Очень надеюсь. Теперь идем к дада. Возьми ручку, блокнот и запиши все интересное, что услышишь. Не хочу ничего упустить.
Эти слова меня обрадовали. Я был почти уверен, что Заур просто льстит мне, продолжает благодарить за мое участие, но это не имело значения. Я был рад стать хоть какой-то частью процесса.
Мы вошли в знакомый кабинет, там пили чай двое полицейских. Запах опять ударил мне в нос, а Зауру хоть бы что. Он сразу прошел в соседнюю комнату для допросов, в которой сидел отец Гасана, а у двери стоял уже знакомый мне участковый.
Якобы чтобы подойти к форточке, я обошел нашего главного подозреваемого и полностью оглядел его. Так, на всякий случай. Вдруг он припрятал в рукаве нож или в носках шило… Муртуз сидел неподвижно. Он, как и его сын, смотрел себе на руки, но, в отличие от Гасана, не был напряжен. Я бы даже предположил, что он понимает: это его конец.
– Салам алейкум, – сказал Заур и сел напротив него.
– Ах да. – Я вскочил, установил камеру и включил запись.
Муртуз продолжал молчать.
– Он же нас понимает? Русский язык, – уточнил Заур у участкового.
– Лучше на аварском.
– Хорошо. Тогда переведи ему. Меня зовут Заур, я назначен следователем по делу об убийстве Гамзатова Хабиба и его семьи.
Участковый перевел. Реакции не последовало.
– На основе полученных нами доказательств вы являетесь подозреваемым в этом убийстве.
Участковый перевел.
– Если вы готовы сознаться сейчас, это все упростит. В процессе судопроизводства это тоже будет иметь определенное значение и положительно скажется на финальном приговоре.
Участковый перевел.
– Наверняка вы понимаете всю серьезность обвинения. Если вы хотите сказать что-либо в свою защиту, можно это сделать сейчас. При свидетелях я заявляю, что буду ходатайствовать за вас судье, если вы покажете серьезность своих намерений в раскрытии данного преступления.
Муртуз продолжал смотреть в одну точку, иногда моргая и дыша еле слышно.
– Были ли вы знакомы с жертвой? Гамзатовым Хабибом. Он жил на краю села, на холме, на другой стороне дороги вместе с тремя дочерьми. Переводи.
– Мне кажется, нет смысла, – сказал участковый.
– Переводи! – скомандовал Заур, и участковый, нахмурившись, перевел.
Муртуз ожидаемо промолчал.
– Ну хорошо. – Заур взял в руки папку и разложил перед подозреваемым фотографии точно так же, как позавчера перед Али.
Муртуз, как мне показалось, даже не взглянул на них.
– Муртуз Дибирович. – В надежде привлечь его внимание Заур подался вперед, чтобы попытаться заглянуть ему в глаза. – Зачем вы сжигали окровавленную блузку Карины, старшей дочери Хабиба Гамзатова?
