– В таком случае с вас еще сто грамм золотого песка и вашей внешностью займутся наши специалисты. Так же вы можете приобрести маскировочные браслеты, которые обойдутся вам в сто пятьдесят грамм песка.
Довольный нетопырь последовал за служащим, любезно решившим его проводить в нужный кабинет, а заодно записать себе процент с продажи услуг.
Доминика прикрыла дверь.
– Это все очень… – Доминика умолкла, подбирая подходящее слово. Все было очень официально, бюрократично, странно и как-то по-земному. – Очень серьезно.
Она и сама поняла, что выбрала далеко не лучшее слово для описания происходящего. Чтобы выразить то, что она чувствовала, слов было недостаточно.
– Так и должно это быть серьезно-то! – встрепенулся Собит. – Тут ваш мир, человеческий, вы уж как надумали, так свои границы и защищаете. И милостиво еще позволяете у себя жить. В иной мир вообще не сунешься, сразу на части разорвут. А вы-то добренькие, только правила свои требуете соблюдать, а так, заходи, кто хошь, пожалуйста.
Доминика встряхнула головой, словно это могло как-то привести в порядок мысли, и подобрать нужные слова.
– Но я всегда считала, что феи появляются, когда ты маленькая девочка и хорошо себя ведешь. А не тогда, когда им удается правильно оформить все документы, – сказала Доминика, в детстве которой, не смотря на все расчеты и хорошее поведение, никогда не появлялись феи и дорогие подарки. – И все остальные не бегают за справками, не получают разрешение на ловлю мух…
Доминика запнулась.
– Экие тебе сказки угодно сказывать! – хмыкнул Собит и протер стекла очков об свою пушистую грудь. – Без документов и фея не феей будет. Мы-то коловертыши, хоть испокон веков тут проживаем, а тоже документики все оформили. Так-то оно спокойней будет. Мы в чужом мире, правила чужие уважаем.
– Давно ты тут? – спросила Доминика.
– Так я и родился туточки. Родители-то мои из родного мира сбежали, голодно у нас сделалось, и тут основались. Наш тут дядька жил, а до него его дед. Ну и живем, стало быть, в мире и покое. Кормимся, да за доброту вашу чем можем платим. А когда Империя-то эта появилась, я сюда и перебрался. Работа непыльная, еда отменная. Поживаю себе в довольстве. Я в родном-то Коловерте лишь однажды был. Страшный наш мир, ох страшный, я лишь заглянул и сразу обратно метнулся. Феоктист-то батюшка, постарался, мудрость этакую выдумал: все зарегистрированы, все упорядоченно. Жалко, помер он, ох жалко, простуда такого человека свалила!
– Простуда? – удивилась Доминика.
– Да, напасть этакая приключилась. Промочил ноженьки, почихал, сколько положено, да и представился, – вздохнул Собит. – Пошли что ли, недалече уже.
– Ладно, – Доминика последовала за Собитом, их дальнейший путь и вправду оказался недолгим. Коловертыш остановился посреди коридора у зеркала высотой в человеческий рост.
– Добрались-таки, – промолвил он и шагнул в зеркало, продолжение фразы звучало уже из зеркальных глубин. – Ступай следом, пока идут колебания материи, оно и тебя пропустит.
Доминика не стала уточнять, что за колебания, и даже не стала оплакивать свой лоб, на котором непременно завтра должна будет появиться шишка, после удара об зеркало, а шагнула следом. И вообще, случись все это не ночью после битвы с улитками, когда голова соображала лишь наполовину, а при свете дня, да где-нибудь в бутике, то она ни за что не стала бы и пробовать пройти сквозь зеркало. Даже, если ее в этом убеждал мохнатый домовой – особенно, если бы ее в этом убеждал мохнатый домовой.
Они оказались в небольшом темном помещении. Вдоль стен, так что и самих стен не было видно, выставлены мраморные статуи древних богов. «Эх, эти-то еще задолго до Феоктиста в ваш мир заявились», проворчал Собит, начисто разрушая всю модель мифологии. В углу виднелись проржавевшие оковы, про которые Собит начисто отказался давать какие-либо пояснения. А с потолка капала вода, она капала точно в центр пола, туда, откуда шло свечение.
– Вот он! – Собит кивнул, очки слетели с мордочки, он их поймал и снова кивнул в сторону свечения, очки снова слетели. – Свет очей моих. Цветочек ясный.
Доминика подошла ближе, и увидела цветок, росший в обычном глиняном горшке. Вначале ей показалось, что это розовый куст, но, приглядевшись, заметила, что цветки имеют какую-то странную форму. Многие листья пожухли, некоторые цветки выглядели увядающими.
– Померк ясный цвет, – сказал Собит. – Уж не цветет как ранее, не радует нас своим ароматом. Спаси его!
– Ну, я мало что в ботанике смыслю, – пробормотала Доминика, переминаясь с ноги на ногу. Она никак не могла понять, это была шутка, или Собит и вправду привел ее сюда среди ночи ради цветка. – Может, полить его надо, или удобрений каких-нибудь насыпать. Вроде, навоз хорошо…
– Удобрений им сыпать! Они владычица, они про навоз толкуют, – рассвирепел Собит и перешел на манеру речи, которую считал официальной. – Это ж не трава какая, это Цвет Империи! Удобрения, скажут тоже. Позор-то какой!
