Героин. Вьетнам. «Артиллерийско-техническое снабжение». Спрятанные среди прочего груза наркотики. Показные пожертвования.
Это означало лишь одно: мафия отменила запрет на торговлю героином. А ему никто ничего не сказал.
Голос у Пита был радостный. Кажется, он страшно загорелся новой работой. Пит четко разграничил все в своей голове — но границы эти были тонкими, как паутина. Бетти Мак. Героин. Четкая грань.
Литтел переключил канал. Там обнимал детишек и махал рукой Бобби Кеннеди.
Кинман принес выпить. Литтел пил содовую. Сам хозяин — виски.
— Я кое-что о вас знаю. В частности, что вы помогли Уэйну-старшему получить заказ от «Хьюз эркрафт».
В кабинете было душно. Все напоминало о том, что здесь обитает военный. Авиамодели и плакаты на стене с изображением самолетов.
Литтел улыбнулся:
— Надеюсь, ваши усилия были должным образом вознаграждены.
Кинман глотнул из стакана:
— Я — офицер военно-морского флота Соединенных Штатов и не намерен обсуждать с посторонними ни факт выплаты вознаграждения, ни, разумеется, его размер. Даже если таковое вознаграждение имело место.
Литтел повертел в пальцах подстаканник:
— Можете позвонить мистеру Тедроу. Он даст мне рекомендацию.
— Мы не в очень хороших отношениях. Он говорил мне, что вы ему не нравитесь — что на данный момент само по себе хорошая рекомендация.
Где-то наверху хлопнула дверь. Донеслись звуки музыки. Которой подпевал женский голос.
Литтел помешал в своем стакане:
— Вам известно, на кого я работаю?
— Мне говорили, что на Говарда Хьюза. По слухам, у него есть какие-то виды на Лас-Вегас. Я так думаю, что городу это не повредит — собственно, поэтому и согласился стать посредником.
— За что вам либо заплатили, либо нет.
Музыка резко стихла. Кто-то спускался вниз по лестнице. Какая-то женщина — и напевала в такт шагам.
Кинман улыбнулся:
— Я тут не один, так что живенько излагайте, что у вас там, и распрощаемся.
Литтел коснулся своего портфеля носком туфли:
— Мистер Хьюз хочет приобрести у государства излишки военной продукции, предназначенной для американского контингента во Вьетнаме, и презентовать их военно-воздушным силам Национальной гвардии. После чего об этом напишут в газетах и упомянут вас как идейного вдохновителя благотворительной акции. Все, что он просит взамен, — разрешение на посадку и взлет курьерских рейсов из Сайгона.
Кинман пожевал лед.
— Без таможенного досмотра?
— Он оценит эту привилегию, да.
— «Эта привилегия» обойдется в пять тысяч в месяц наличными.
Литтел открыл портфель и вывалил сорок штук. Дракула дал ему пятьдесят — десять он утаил.
Кинман издал удивленный возглас. Вошла Дженис Тедроу.
Прихрамывая. Опираясь на тросточку. Потирая разбитую губу.
Жара. Насекомые. Навоз.
Даксут: крестьяне, жижа из грязи и глины под ногами и тридцать три хибары.
С ними прибыли трое вьетнамских солдат. Чеффи звал их «марвинами»[122]. А Боб Релье величал «сахиб».
Кожа Уэйна саднила. Он остервенело бил кусачих гадов. И осматривал Даксут. Увидел свиней. И корзины с рисом. И реку Дакпоко.
Мост. Желто-коричневая река. Куда ни кинешь взгляд — непроходимые джунгли.
Сюда они добрались на вертолете. Чеффи нанял военный транспортник. Пилот глушил вино. Чак и Боб разбрасывали с воздуха листовки.
Уэйн чесался, то и дело прихлопывая очередного кровососа. На нем была солдатская роба, при нем — «сорок пятый». И двенадцатизарядный ручной пулемет в запасе. Армейского образца — доведенный до ума вручную. Для стрельбы — разрывные пули и кассетные снаряды со стреловидными поражающими элементами.
Лаос был совсем близко. Марвины знали дорогу. У них и проводник имелся — какой-то бывший вьетконговец, спрятанный в одной из хижин.
Лагерь Чан Диня располагался под Сараваном. У Чан Диня были люди и два военных вертолета. На которых они полетят навестить местного вождя и провести «переговоры».
Уэйн расчесал все до крови. Проклятый гнус. Но деревню разглядывать не прекратил. Вокруг маячили крестьяне. Месплед угостил их сигаретами с ментолом. Пит вошел в хижину номер шестнадцать. И выволок оттуда вьетконговца.
Чак снял с него наручники. Боб напялил на него ошейник. Кто-то из вьетнамцев пристегнул поводок. Ошейник класса люкс, с шипами — правда, на пуделя.
Чак завозился с поводком. Сделал его подлинней.
И затянул узел.
Уэйн подошел к ним. На вьетконговце оказалась черная пижама. Тело его было покрыто шрамами — его пытали.
Чак сказал: «Гав-гав».
Боб принялся насвистывать песенку про собаку.
Они выдвинулись.
Растянулись «цепочкой». Переправились через Дакпоко. Подошли к пограничному посту. Вьетнамцы сунули начальнику поста денег — целых пять баксов. Тот едва в обморок не упал от такой щедрости.
Вот и Лаос. Они пошли по утоптанной тропе. Холмы и кустарники — есть где спрятаться. И грязь, липкая, как клей.
Впереди рысил проводник. Чак посадил его на короткий поводок. И дал кличку Фидо. Фидо до отказа натягивал цепь.
Уэйн плелся позади. Моя безу-у-у-умная жизнь — начать со службы в десантных войсках и в итоге прийти к
