На улице совсем стемнело. Мне хотелось бежать, добраться до любого источника света. Я увидела Муу в зеркало. Стая ужасных порождений больного сознания мгновенно скрылась от моего взгляда. Они стали звать меня. Голоса казались до боли знакомыми, родными. Но я не знакома ни с кем из людей. Я не помню свои прошлые жизни. Так может это голоса людей из других жизней? Это мои Чөтгөрүүд. Старательно стертые из памяти голоса порождают фантомные боли, заставляя вспомнить то, чего никогда и не было. Такие твари никогда не нападают по одному. Они собираются, и самый сильный подает голос. Блажен в те моменты глухой, когда голоса близких манят в пропасть.
Я бежала. Бежала, зажмуривая глаза каждый раз, когда пробегала мимо зеркальных поверхностей. Наконец, я отдалилась от стоянки дальнобойщиков, далеко от кафешек с яркими огнями и зеркальными окнами. Но покой я не обрела, ведь голос был уже услышан. Теперь он жил во мне подобно опасному паразиту, угрожая сделать эту ночь последней.
Ранним утром сил на тревожные мысли не осталось. Мои мучители мирно спали в лесах. Свежий воздух лечил воспаленную душу. Меня взял в плен тревожный сон.
У подножия горной цепи висел туман, словно ожидая подачки. Кто он: верный пес Восточного Саяна или мать, защищающая его от алкающих взглядов проезжих?
Ели, растущие в горах, – стрелы шаманов. Остроконечные, с тонкими стволами и короткими куцыми ветвями, они выступают из тумана. Становится понятно, почему
саянский лес – колчан. Если сидеть тихо, можно увидеть великанов, держащих луки наготове.
Небесные шаманы, готовившие Улун, выплеснули на лес остатки молока. Ели утонули в густом тумане. В этой плотной дымке сложно было различить силуэты Хүүхдүүд. Я остановилась, подставила ладони туману. Хүүхдүүд пригласили меня к костру. Они рассказали мне, куда идти дальше.
Небольшая белая Ступа, показавшаяся вдалеке, резала глаза. Я не могла понять, что происходит. Я слышала со всех сторон голоса кричащих на меня божеств. Каменные львы угрожали расправой, пестрые ленты оглушительно шуршали на ветру. Видимо, мои Чөтгөрүүд всё еще были со мной. Я чувствовала их близость как никогда. Не помню, как долго я бежала прочь. Упала в степи. Мне надоело. Мягкие горы с кошачьими спинами легко вцепляются в сердце. Степные котята держат в лапах чашки с водой.
Наконец я добралась до старых советских пансионатов. Днем это место притягивает туристов, а ночью… Здесь есть те, кто в свете луны крадет чужие судьбы. У них нет имен. Люди, согнанные в маленькие душные комнатки, неустанно ссорятся. Это настоящее буйство в клетке, подогреваемое скрытыми обитателями.
Как-Холь символизирует собой смерть всего сущего, конец пути. Берег, белесый от соли, весь усыпан кристаллическими розами с острыми, как ножи, краями. Здесь Чөтгөрүүд шепчут в оба уха – манят в опасную воду. Как-Холь становится озером для тех, кто уже не может бороться, и рекой – для настоящих воинов. Я сидела на берегу. Чөтгөрүүд не шептали – кричали. Вечерело, и приближение ночи пугало. Луна, уже слегка похудевшая, осветила момент, когда кровожадное озеро приняло меня в свои объятия. Я сидела в лодке.
Байкальский цикл
Город фонарей. Он ослепит тебя, заколдует, обманет. Приветствуем тебя, усталый странник. Проезжай сквозь светящийся город и возвращайся в густую тьму ночи. За городом нет огней, способных осветить твой путь.
◦
Мрачный. Окутанный пеленой. Холодный. Ты – отец вдохновения. Спущусь на дно ледяного мира. Истерический крик чаек вспугнет отчаянную мысль. Туман обнимет меня за плечи. Так много чувств, лишь здесь им место.
◦
Туристы уныло брели по тропе в пустоту. Ледяной ветер, царивший здесь, отнимал у людей силу духа. Моросивший дождь давал понять, что нам здесь не место. Этот холод усиливал течение моей болезни. Сознание, совершенно затуманенное, являлось призмой для всего происходящего. Здесь пустота. Здесь свобода. Край мира, где небо смешалось с водой. Не ищи горизонт, он тебе не нужен. Забудь свое имя, ты стоишь так высоко. Держись крепче за свои истины, иначе останешься здесь, в пустоте.
◦
Женщина, случайно встретившаяся нам, сказала, что в самом конце местного пляжа находится то, что я ищу. Выдался солнечный день. Байкал припрятал свои туманы для печальных дней. Палящее солнце выгнало нас на песчаный берег. Я знала, что собираюсь сделать. Мрачная юрта шамана звала меня, манила. Было бы настоящим преступлением оставаться дальше на месте. Я брела несколько километров по раскаленному песку среди туристов, которые меня не видели. Никого не манила юрта. Я всё шла и шла мимо, невидимая для людей. Я торопилась. Не помню, когда закончился пляж. Агрессивные волны бились о камни, песок сменился глиной со щетиной желтоватой травы. Лес встретил меня шумом. Как будто другой мир. Здесь нет места пляжному веселью. Я продолжала идти. Последний турист проводил меня взглядом. Наваждение отхлынуло, как волна от берега. Я заблудившийся мечтатель во власти шамана. Я уже в юрте.
Другое
В лесу блуждают те, кто думает.
◦
