Ни в одной из точек он не обнаружил следов, но и неудивительно: твердая земля, камни, живучая зелень, которая, если не ломать, почти сразу распрямлялась. Да и времени прошло уже прилично. Он сидел здесь, скорее, затем, чтобы снова поймать то, городское чувство. Здесь или не здесь? Пожалуй, здесь, но азарта уже не было – новую продавщицу в киоск так и не нашли. Обычно с поиском работников не было проблем, но по городу уже начали расходиться слухи. За пустым киоском наблюдать было скучно, и Дмитрий соскользнул со склона, двинулся туда, где молодежь курила химку.
Как он и надеялся, место оказалось уединенным: долинка между брошенными как попало бетонными блоками, из которых торчала ржавая арматура. Рядом зияло пустыми окнами здание недостроенного общежития: возвести успели только два этажа, а потом планы изменились. Дорога шла мимо, а вот если свернуть правее, пройти через обломанные кусты, то как раз и попадаешь в тихий уголок. Дмитрий поколебался и повернул налево. Перепачкавшись, перелез через бетонный забор чуть выше его роста, поднялся на второй этаж и выглянул в окно. Да, долинку отсюда было видно как на ладони, со всем ее мусором, с черным кострищем и подпалинами на блоках. В гулкой комнате не было ничего, кроме вездесущей пыли, принесенной с сопок.
Хмыкнув, Дмитрий зашел в другую комнату и замер: у окна, в пыли виднелся смазанный отпечаток носка ботинка. Кто-то стоял здесь, а потом ушел. Шаркнул. Или этот кто-то был неуклюж, или торопился.
Других следов не обнаружилось ни в комнате, ни на лестнице. Человек был осторожен, старательно не наступал в грязь, оставил только случайный, торопливый след и не заметил его. Не вернулся, чтобы проверить.
«Ну, понятно, было не до того. Вот ублюдок».
Запомнив место, чтобы потом вызвать экспертов, он вернулся в первую комнату и вгляделся в долинку еще раз. Значит, молодежь гуляла здесь регулярно. И, глядя снизу вверх, на закате, это здание будет против солнца, то есть стоять в окне можно хоть в полный рост. Но мы все равно прячемся, конечно, и смотрим, как эти идиоты веселятся. А потом видим, как Гоша уводит Алену… нет, просто девушку, какое мне дело, как ее зовут, чуть дальше, вон к тому, видимо, блоку, на котором можно расстелить плед… а потом Гоша забывается в дурмане, а жертва уходит вот туда. Значит, надо поторопиться. Быстро вниз, потом вдоль забора с этой стороны – пока она идет с другой. Девушка под химкой, значит, пойдет медленно, будет шаркать ногами, может, даже говорить сама с собой. Потерять невозможно. А если она вдруг свернет куда-то? А куда? В глубину пустыря? Нет, скорее всего, она пойдет по прямой. А если даже нет, главное, чтобы вышла за пределы слышимости друзей. Пара сотен шагов, и я знаю, куда она пойдет, потому что следил за ней не раз и не два. И ломаный асфальт – это хорошо, на нем не остается следов.
Долинка расположена поодаль от обычных троп, поэтому, если даже она решит пойти в глубину пустыря, можно будет ее окликнуть. Гоша говорил, что ее тянуло поговорить под химкой? Идеально. К тому же, если говорить из-за забора, она не испугается. Она ведь не знает, что я заранее сложил вон там пирамидку из трех ящиков, с которых куда проще перелезть стену, если понадобится.
А можно дойти до пустого проема ворот. Он дальше, но удобнее: не надо прыгать, рискуя подвернуть ногу. Притаиться там, шагнуть из-за угла, одно резкое движение – и всё. Жертва никак не успеет отреагировать, даже если не одурманена. И слышно ее издали.
«Но, по правде говоря, я бы не стал совершать резких движений. Это нерационально, и из-за забора не видно, не идет ли еще кто в отдалении. Так что я бы действовал тише, аккуратнее. Привлек чем-то ее внимание, просто потому, что так интереснее. Устроил бы представление, одновременно оглядывая пустырь. А то и завел бы разговор, а потом попятился за забор, заставляя девушку невольно идти следом. Да, так лучше всего. Привлечь внимание. Скажем…»
Сбоку что-то грохнуло, и Дмитрий крутанулся на месте, выхватывая пистолет. Взгляд влево, вправо, ничего, только валяющийся на земле железный лист. Наконец движение у самой земли. Дмитрий выбрал слабину спускового крючка, но тут же опустил оружие: у стены съежился черный кот. Или кошка.
– Черт, – выдохнул Дмитрий, убирая пистолет обратно в кобуру. Присел, чтобы не пугать животину еще сильнее. – Жаль, тебя в свидетели не привлечь. Небось столько всего бы рассказал. Или рассказала. Ведь рассказала бы? По морде вижу, что да. Ну давай, говори: человек, значит, то есть дылда здоровая прямоходящая, крался вдоль стены, а потом ка-ак прыгнет! Не прыгнул? Покашлял немного?
Кот молчал. Поганец. А мог бы и ответить. Дмитрий снова повернулся к стене.
