Холодные звезды полностью

От неожиданности я потеряла дар речи. Даже злость вся прошла, растворилась, как дымок над мясом. Оценив еще раз трагичную гримасу Кая, мою фразу, после которой он это сказал, и дразнящий аромат в одном флаконе, я не выдержала и расхохоталась. По его губам тоже скользнула улыбка, такая быстрая, что мне захотелось протереть глаза.

– Ты это специально, да? – простонала я.

– Что специально, Белоснежка?

– Специально про крысу напомнил?

Он пожал плечом, губы продолжали кривиться в ухмылке.

– Ты злишься или смеешься, главное, что не плачешь.

Зря он это сказал. Я почувствовала неловкость, и смех прошел. Просто на секунду показалось, что вот здесь и сейчас, у костра, мы с Каем и крысой на вертеле – так и должно быть. Что это просто и естественно – ржать, как чокнутые, над какой-то глупостью. И плевать, что мир вокруг рушится, что все мы вот-вот умрем. Что жить одним моментом – это даже неплохо. Потому что в следующую секунду этого момента можно уже никогда не испытать…

А еще проклятая крыса на самом деле до одурения вкусно пахла.

Но потом Кай напомнил, что просто отвлекает меня, и очарование пропало.

– Научи меня есть крысу, – зачем-то сказала я.

Он с подозрением оглядел меня с ног до головы, словно ожидал, что вот-вот передумаю. Я только выше вздернула подбородок.

– А не выплюнешь? Я не хочу просто так переводить то, что могу съесть сам, – поддразнил Кай.

– Э-э-э… – растерялась я.

– Ладно, ладно. – Он снисходительно усмехнулся.

Выбрав среди кусков тот, который был поменьше, а следовательно, лучше успел прожариться, Кай аккуратно снял его с огня.

– Иди сюда, – позвал он меня таким тоном, каким мужчина зовет женщину в постель.

Содрогаясь от собственной смелости и уже ругая себя за безумный поступок, я придвинулась. Мясо замаячило перед самым лицом. Вблизи удалось разглядеть волокна, превратившиеся в обещанную поджаристую корочку. Пахло это все лучше, чем самое изысканное жаркое. Но перед глазами снова возникли черные носы и пушистые мордочки. В ответ из глубины желудка поднялся тревожный позыв.

– Да ты не смотри, не смотри, – теплая и пахнущая костром ладонь Кая опустилась мне на глаза, – рот открывай…

Я не успела опомниться, как моих губ коснулось чуть солоноватое мясо. Страдания истощенного организма перевесили отвращение. Я аккуратно взяла зубами за краешек и потянула, отделяя кусочек.

– Осторожно, горячо… – шептал Кай где-то совсем рядом возле моего лица.

Он вел себя как демон-соблазнитель из книжек, и я не выдержала, сорвалась. Подцепила мясо на язык, начала жевать. Сок брызнул, смешался со слюной, заполняя рот. Я застонала от удовольствия. Это был мой второй оргазм на этой планете. Первый случился, когда темной холодной ночью открыла для себя тепло костра.

– Нравится? – слышался тихий и довольный смех Кая. – С голодухи все вкусно. Даже свиные какашки.

– М-м-м! – в знак протеста замычала я и взмахнула руками. Чудесное пиршество снова оказалось поставлено под угрозу.

– Вот ты неженка, – прищелкнул Кай языком и запихнул мне в рот еще кусок. Прямо пальцем, но это меня не остановило.

Я принялась жевать что есть сил, но глаза благоразумно не открывала, даже когда он убрал ладонь от моего лица. Желудок с благодарностью заурчал, переваривая такую долгожданную пищу. Неожиданно я почувствовала, что настроение Кая изменилось. Открыла глаза и поняла, что веселью пришел конец.

Из дальних кустов за нами наблюдал Бизон. Он изучил обстановку, затем осмелел, раздвинул ветви и вышел. Я увидела, что вся его одежда перепачкана в грязи. Видимо, прятался в какой-то норе, пережидая дождь. В кулаке был зажат нож. Я невольно выпрямила спину, ведь мы трое закончили разговор на неопределенной и не совсем дружелюбной ноте. Если бы не усталость и непогода, неизвестно, чем бы прошлая стычка закончилась. Но Бизон на ходу убрал оружие, и стало понятно, что он, скорее всего, просто пытался найти в округе что-то съестное, поэтому и вооружился.

Взгляд бритоголового намертво прилип к мясу, кадык плясал от непроизвольных глотательных движений. Я беззвучно усмехнулась, понимая, что при всех наших различиях в чем-то мы абсолютно одинаковые. Бизон опустился на землю по другую сторону костра и уже потянул руку к ближайшему вертелу, когда его остановил голос Кая:

– Это мое.

Верзила переменился в лице, стал похож на побитую собаку. Плечи ссутулились, взгляд потух. Казалось, он раздавлен необходимостью унижаться и выпрашивать еду. Вся сила, которой запугивал меня, куда-то пропала.

– Я не знал, что мы снова живем по правилам старика, кэп. Ты же сам от них отказался.

– Что ж поделать, – спокойно заметил Кай, глядя на собеседника поверх костра, – если правила работают.

– Правила? Старик? – озадачилась я.

– Это не твое дело, – бросил Кай. – Бизон понимает, о чем я говорю.