Холодные звезды полностью

Я несмело повернула голову. Он, уже одетый, протягивал мне ткань, чтобы вытереться. Я выхватила полотно и быстро в него завернулась. Просушила краем мокрые пряди волос. Кай повернулся, едва успела закончить.

В следующую секунду он подхватил меня на руки и прижал к себе. Чуть пошатнулся, припадая на больную ногу, но удержал равновесие. Я тихонько ахнула от этого ощущения беспомощности и неги. Было приятно не одеваться, а плыть по воздуху навстречу мягкой кровати.

– Твоя рана… – напомнила тихонько.

– Что, никто раньше не носил тебя в постель на руках? – усмехнулся Кай, пропустив мои слова мимо ушей.

– Никто… – я сообразила, что значит его намек, и все блаженство мигом слетело, – только не говори мне, что ты вот так всех подряд таскал!

– Ну… не всех подряд… – Он уложил меня на постель и ушел, чтобы задуть свечи за ширмой.

Я завернулась в меха, как в кокон. Усталость разлилась по всему телу. Как же хорошо, что Кай все-таки не дал мне стряхнуть с себя расслабленность после ванны, а заботливо уложил отдыхать! Веки сами собой смыкались. Кровать за моей спиной прогнулась под чужим весом. Кай вытянул из-под меня край меховой шкуры, одним движением придвинулся ближе, прижал к груди. Я ощутила, как между моих ягодиц уткнулся его твердый мужской орган. Невольно напряглась.

– Не бойся, – пробормотал Кай над моим ухом, – это… ничего не значит. Ты голая… красивая… я старался не смотреть. Но ты очень красивая… я обещал, что не трону.

– Зачем… – только и смогла выдавить я.

– Вдвоем спать безопаснее, вдруг Тхассу выйдет. Не стоит выпускать друг друга из поля зрения.

Кай развернул меня лицом к себе. Я оказалась в кольце его рук, прижатая губами к его плечу, но зато наши бедра больше не соприкасались. Пространство под меховой шкурой нагрелось, стало тепло, даже жарко. Я лежала и вдыхала аромат розового мыла, оставшийся на мужской коже. Чувствовала биение крохотной жилки под своей щекой. Прокручивала в голове события вечера. Неожиданно вспомнила, что показалось мне неправильным.

– Ты понял мое желание, Кай? Я загадала, чтобы мы не падали. Я не загадывала, чтобы мы никогда не встречались.

Губы Кая прижались к моему виску в нежном поцелуе.

– Спи, Белоснежка.

Утром я нашла на подушке цветок. Дикий, лесной, с желтой головкой и неказистыми крохотными листиками. Он не источал аромата, кроме терпкого травяного запаха от стебля, но мне хватило того, что от подушки пахло розовым мылом. Я невольно улыбнулась, вспомнив окончание прошлого вечера, но тут же поморщилась от боли в горле. Похоже, действие лекарства прекратилось и симптомы болезни вернулись вместе с температурой. К счастью, не такой высокой, как прежде.

С улицы доносились голоса. Завернувшись в простыню, я перебралась в купальню, где оделась и немного навела порядок. Было бы свинством оставлять тут бедлам после того, как воспользовались гостеприимством хозяина. Тем временем Кай и Тхассу вернулись в дом. Они принесли кувшин молока и миску, полную яиц. Вскоре на сковороде аппетитно зашипел омлет.

– На, выпей это, – Кай, который хромал уже не так заметно, подошел и вручил мне кружку с уже знакомым отваром, – как твоя температура?

– Есть немного. – Я с благодарностью приняла лекарство и пригубила, поглядывая на Кая поверх кружки.

– Тхассу даст нам с собой бутылочку отвара. Тебе надо попить еще день или два, чтобы все окончательно прошло.

Я ожидала, что он добавит что-то еще, например, спросит, понравился ли мне цветок, но Кай сделал вид, что ничего особенного не случилось.

– А как твоя нога? – поинтересовалась в свою очередь я.

– Идти смогу, не волнуйся. Мазь действует, как и твое лекарство.

За завтраком он опять крутил карту, перекидывался короткими фразами со стариком. Продумывал маршрут. У меня руки так и чесались отобрать все, чтобы спокойно поел, но я заставляла себя жевать и не вмешиваться. В конце концов, речь шла о нашей безопасности.

Потом наступила пора собирать вещи. К счастью, Тхассу жадничать не стал. Что-то изменилось в нем за ночь. Старик всячески нам помогал, подсовывал то одно, то другое и все время как-то по-особенному заискивающе смотрел. Кто бы мог подумать, что прошлым вечером он бросался на меня и хотел убить?

Наблюдая, как Кай пакует в узел две теплые шкуры, топор, сверток с едой, приспособления для розжига костра, я заметила, что он бросил туда и оставшийся кусочек мыла. К предметам первой необходимости добавилась найденная аптечка с бинтами и дезинфицирующими средствами. Карту он тоже прихватил с собой. С такой экипировкой мы могли не бояться ни случайных ушибов и царапин, ни ночного холода, ни голода. Я воспрянула духом. Почему-то не отпускало ощущение, что теперь у нас все получится.

Хорошая ясная погода только укрепила мой настрой. Щурясь от яркого солнца, я оглядела поляну, повернулась, отошла на пару шагов, чтобы окинуть взглядом уютное жилище, в котором было так безопасно. Тхассу стоял на пороге, веки набрякли, нижняя губа дрожала. Я подошла, пожала его трясущуюся сухую руку, произнесла, как умела, по-протурбийски:

– Спасибо. За все.