Он отправил под прозрачный щиток кассы документы и положил кредитную карточку на панель интерфейса. Спросил:
– Карточку «аТана» принимаете?
– Конечно…
«Да, лихо размазало пацана», – подумал Луис, наблюдая за кровавыми клочьями на стенах рубки. Потом изображение подернулось розовой мутью – у Овальда-старшего начали лопаться глаза.
Номачи достал из стола пачку печенья. Разорвал пластиковую обертку. Хорошо он поработал, и плевать на лишний вес.
– Дня на два назад отмотай, – предложил он машине. Вышколенная сервис-программа поняла.
На экране возникла оскаленная морда булрати.
Луис поперхнулся печеньем.
Из открытого рта Луиса сыпались на клавиатуру непрожеванные крошки.
Маленький автобус остановился под днищем лайнера. Последние пассажиры торопливо втягивались внутрь лифтовой трубы.
Охранник, нервно прислушивающийся к гулу разогреваемых генераторов, провел по документам Кея детектором. Индикатор засветился желтым. Пассивное наблюдение? Что ж, это не препятствует покидать планету. Шедший следом мальчик тоже был под наблюдением. С ума они все посходили в оперативном отделе.
Шлепнув по втягивающейся в корпус корабля лифтовой трубе ладонью – на удачу, – охранник заспешил к нетерпеливо сигналящему автобусу. Опасное дело – стоять поблизости от стартующего на гравитационниках корабля.
…Когда Кей отвел взгляд от мертвого булрати – как он его убил-то? одним касанием? – Луиса ждал новый шок.
Этого человека в лицо знали все. Кертис Ван Кертис. И он весьма напоминал… сына Кея Овальда, точнее, Артур Овальд походил на него.
– Портрет Артура Ван Кертиса! – завопил Номачи. Машина сражалась с неожиданным заданием секунд пятнадцать. Все это время Луис провел, пританцовывая у стола.
– Единственная доступная фотография сделана в возрасте пяти лет, – любезно сообщил компьютер.
Луису улыбался пухлый малыш.
– Вероятный облик сегодня! – заревел Луис.
Плотно сжав тонкие губы, с экрана смотрел парень лет семнадцати.
– А в двенадцать?
Артур Овальд, почти такой, каким Номачи видел его утром, появился на дисплее.
– Ух, – сказал Луис, – ух.
– Мало данных, – забеспокоился компьютер.
– Отключись, железка! – выбегая из кабинета, крикнул Номачи. По коридору… мимо охранников… через приемную…
Луис влетел в кабинет Изабеллы Каль. Шок был так велик, что он даже не стал ничего обдумывать.
– Включите экран, – не здороваясь, попросил Номачи.
Изабелла молча включила экран и личное записывающее устройство. Спросила:
– Чем вызвано ваше оживление?
– У нас в руках, – подходя к столу, произнес Номачи, – у нас в руках Артур Ван Кертис!
– А кто еще? – не скрывая презрения, спросила Каль.
– Очевидно, его телохранитель. Человек, намолотивший на комбайне два десятка повстанцев.
Лицо Изабеллы побелело.
– Вы их задержали, Луис?
– Я… нет… я спешил… – Номачи с ужасом почувствовал в своем голосе интонации плаксивого извращенца-танатолога.
– Артур и Кей Овальды. Поиск. – Изабелла пригнулась к экрану.
– Работаю… работаю… Артур Овальд, – обрадованно сообщил компьютер. – Покинул планету на лайнере «Волантис-круизный» компании «Стар Трек» десять минут назад. Кей Овальд. Покинул планету на лайнере «Волантис-круизный» одиннадцать минут назад.
К счастью для Номачи, он успел сдержать самоубийственный вопрос – как один и тот же корабль мог стартовать в разное время.
– Диспетчера космопорта, – одарив Луиса ненавидящим взглядом, велела Изабелла. – Я заместитель командующего планетарным филиалом Службы Имперской Безопасности Изабелла Каль, – выпалила она появившемуся на экране мужчине. Еще никогда титул не казался ей столь длинным и ненужным. – Требую возвращения на планету лайнера «Волантис-круизный». Дело особой важности. Именем Императора.
Разрывая воротник блузки, она вытащила персональный жетон на цепочке и сунула прямо в объектив. Луис, вытаращив глаза, смотрел на обнажившиеся груди – покрытые багровыми пятнышками ожогов и мелкими порезами. Он и помыслить не мог, что Каль склонна к мазохизму.
– Поздно, – поглядев на какой-то экран, сообщил диспетчер. – Лайнер только что вошел в гиперпрыжок. Что произошло? Террористы? Бомба?
Изабелла отключила связь. Опустилась в кресло, устало спросила:
– Так кто был у нас в руках? И откуда эта удивительная догадка?
Покосившись на свою грудь, она досадливо запахнула блузку. И Луис понял, что его шансы на карьеру – и саму жизнь – резко упали в цене.
Лайнеры такого класса, как «Волантис-круизный», стартовали мягко. Артур и Кей зафиксировались в креслах, но это было не больше, чем дань традиции. Десять минут легких перепадов гравитации – при таких размерах, как у лайнера, скомпенсировать все перегрузки не удавалось самым совершенным машинам.
Потом что-то неуловимо изменилось. Пол стал незыблем, как твердь планеты, далекий шум двигателей, плывущий к ним через обшивку, изменил тональность.
– Мы вошли в гиперпрыжок, – сбрасывая ремни безопасности, сказал Кей. – Ну, что ты скажешь?
