В это время из носилок с Катей донесся громкий, протяжный стон. Я тут же бросилась к подруге, убрала камни с ветвей, отвела их и увидела, что она открыла глаза. Взгляд оставался мутным, но все равно у меня вырвался вздох облегчения. Хоть какие-то изменения, но в лучшую сторону. Определенно, жизнь налаживалась. Мы вышли из мертвой зоны, Катя пришла в себя… я никак не могла отделаться от ощущения, что где-то за ближайшим поворотом нас ждет еще более приятный сюрприз, а то и вовсе — счастливое спасение.
— Привет, это я… я… — склонившись над подругой, я стиснула ее холодную, вялую ладошку в своих руках.
Катя посмотрела куда-то поверх моей головы. Затем ее взгляд уплыл, но вдруг снова стал четким, и на этот раз она смогла заметить меня.
— Больно, — она скривилась и захныкала, вздрагивая всей верхней половиной тела. — Голова болит.
От вида ее страданий мне самой хотелось плакать. Ощущение беспомощности резало без ножа. Нет ничего хуже, чем наблюдать чужие мучения и понимать, что ты абсолютно ничего не можешь поделать, кроме как сидеть рядом, держать за руку и глотать собственные слезы.
— Потерпи, моя хорошая, — прошептала я, осторожно пощупала ее голову, наткнулась на здоровенную шишку и закусила губу, — мы ищем, как отсюда выбраться и найти тебе врача. Мы тебя не бросим…
Легкий ветерок донес до нас дым от костра, заставил меня повернуть голову. Кай сдирал шкуру с тушки. Когда он почувствовал мой взгляд и отвлекся от занятия, я отвернулась.
— Я тебя не брошу, — принялась втолковывать я Кате, — есть хочешь?
— Нет, — она помотала головой, — пить…
— Пить… — озадачилась я, но тут же заметила, что дождевая вода еще блестит в углублениях листьев, — сейчас.
Когда я собрала воду и аккуратно залила драгоценные капли между приоткрытых губ подруги, та с благодарностью пожала мои пальцы.
— Как… Лиза? Вы ее нашли?
Я замялась. Врать прямо в доверчивые глаза Кати язык не поворачивался, но и сказать правду опасалась. А вдруг самочувствие из-за нервов ухудшится?
— Мы ее ищем, — наконец выдавила я, — знаем, где искать, и идем туда. Все будет хорошо, я обещаю.
Веки подруги опустились. Сначала показалось, что она снова погрузилась в дремоту, но потом я сообразила, что Катя просто смотрит куда-то мимо меня.
— Это все из-за него… не надо было нам лететь… — из-под ее ресниц выкатилась слезинка и скользнула по щеке вниз, — он во всем виноват.
Я знала, о ком речь. Кай уже нанизывал куски мяса на палку. На этот раз, заметив нас, он отвернулся первым. Я вздохнула. Надо было согласиться с подругой. Но почему-то вместо этого выпалила:
— Не говори так! Мы с тобой живы сейчас только благодаря нему.
Рука Кати напряглась в моих ладонях.
— Ты что, защищаешь его? — хрипло воскликнула она. — Дана! Почему…?
Подруга не договорила, ее лицо исказила гримаса боли. Невысказанный вопрос так и повис в воздухе между нами.
— Это долго объяснять, — пробормотала я, — когда тебе станет лучше и мы найдем Лизку, обещаю, мы сядем втроем, и я вам расскажу, какого страху тут натерпелась. А пока тебе нужно набираться сил. Об остальном я позабочусь.
Взгляд у Кати снова поплыл, глаза закрывались.
— Лизка его простит… это же наша Лизка… — сонным голосом произнесла она напоследок и отключилась.
В воображении возникло счастливое воссоединение ее сестры со своим парнем. Надо ведь радоваться, представляя себе, как подруга, живая и здоровая, бежит нам навстречу, а Кай подхватывает ее на руки и кружит, кружит, кружит…
Украдкой я опять взглянула в сторону костра. С деловитым выражением лица Кай вытирал окровавленные руки пучком травы. Рядом у колена торчал воткнутый в землю нож. Я невольно усмехнулась. Может, девушек, на которых у него романтические виды, он и кружит. А вот соратниц по выживанию — потчует дохлыми крысами.
Хорошее настроение тут же испортилось. Я приблизилась к огню, присела неподалеку от Кая и протянула ладони к теплу. Капли жира срывались с кусков мяса и с шипением плавились на углях. Ноздри защекотал аромат, слюну пришлось сглатывать два раза. Но рядом валялась горка потрохов и шкурки, как напоминание, что передо мной совсем не молодой барашек и не нежная курочка. Я задумалась о том, каковы протурбийские крысы на вкус? Наверняка жесткие, как подошва, и вонючие.
— Бизон так и не появляется, — проворчала я.
— Захочет жрать — придет. Как твоя подруга? — Кай потянулся поворошить палочкой угли.
— Тебе правда интересно? — засомневалась я.
— Почему бы и нет? — равнодушно ответил он.
Я вздохнула.
— Кате лучше. Она очнулась, но потом опять уснула. Мог бы и не спрашивать, если делаешь это просто из вежливости. Но спасибо, что спросил.
Кай нахмурился.
— Не обнадеживайся раньше времени. Иногда больным становится лучше, перед тем как… — он покосился на меня и добавил: — В общем, неоправданные надежды отбирают силы. Думай о хорошем, но готовься к худшему, как говорится.
