Похоже, встреча с бритоголовым была неминуема. Мы шли по его следам к той же цели, что и он. Что случится, когда мы, наконец, посмотрим в глаза друг другу? Испытает ли он стыд за то, что натворил? Вряд ли, ведь после убийства Кати только паясничал и притворялся невиновным. Спустить еще одно преступление Бизону означало развязать ему руки. Он почувствует вседозволенность. На Земле бы его посадили за решетку и изолировали от общества, чтобы больше никому не причинил вред. Но здесь не было решеток или властей. По суровым законам чужой планеты существовал лишь один выход — мы должны его убить.
Кай не говорил об этом, но я понимала все без лишних слов. После найденного кострища он вынул нож и держал его в руке, пока мы шли дальше. Немедленная готовность к бою сквозила в каждом движении.
Еще через некоторое время впереди в траве замаячило что-то серое. Придержав меня, чтобы не рвалась на амбразуру, Кай осторожно приблизился.
— Шкура…
Он нагнулся и поднял ее за край.
— Это шкура того монстра! — воскликнула я. — Бизон содрал ее и хотел взять с собой. Странно, почему вдруг бросил?
— Может и не бросил, — задумчиво протянул Кай, поглаживая мех большим пальцем. Поднял голову и посмотрел вокруг. — Смотри. Вон как на кустах ветки изломаны. Словно кто-то продирался. Шкура могла выпасть, если он… бежал.
— От кого? — я сглотнула. — От ашров?
Кай лишь пожал плечами. Он пошел вперед, волоча находку за собой. Я поспешила следом.
Один из рюкзаков мы нашли шагов через пятьдесят от этого места так же брошенным в траву. Мне все больше начинало казаться, что я поторопилась выносить Бизону смертный приговор. Кто-то более расторопный сделал это за нас.
Кай присел, подергал застежки, заглянул внутрь.
— Все на месте, — он выпрямился и бросил находку к моим ногам. — Придется тебя нагрузить, белоснежка.
Без лишних слов я взвалила ношу на спину. Если Бизон не взял ничего, значит, тоже бросил впопыхах? Словно скидывал груз, чтобы легче уносить ноги? Мое воображение разыгралось, подкидывая одну картинку за другой.
— Мы по-прежнему идем по его следам? — спросила, когда мы преодолели еще какое-то расстояние.
— Мы идем к звездолету, — отрезал Кай.
— То есть… мы не ищем Бизона? Не хотим своими глазами убедиться, какая судьба его постигла?
— У нас теперь есть все вещи. Их даже больше, чем раньше. Зачем нам Бизон?
— Но… тебе не любопытно узнать, что с ним случилось?
— Нет.
— А вдруг это все-таки ашры?!
— Тем более, хочу побыстрее убраться из этого квадрата.
Я вздохнула и смирилась. В конце концов, так будет лучше. Бизон сам виноват в том, что с ним случилось.
Неожиданно Кай замедлил шаг.
— За нами кто-то наблюдает.
— Что?! — я невольно прижалась к его руке, выискивая взглядом опасность.
— Не знаю. Не могу отделаться от этого ощущения уже минут пять.
Мы замерли, слушая свое учащенное дыхание и шелест листвы над головой.
— Скоро закат, — сказал Кай зачем-то. — Нам бы поторопиться.
— Д-давай поторопимся, — откликнулась я.
Но не успели мы припустить дальше, как раздался рев. Скорее даже воинственный клич. Что-то темное прыгнуло слева. Кай оттолкнул меня, развернулся, взмахнул ножом. Клич перерос в вопль боли. Широко распахнутыми глазами я уставилась на низкорослое и коренастое мохнатое существо, отпрыгнувшее назад. Человек? Кровь из рассеченного запястья потекла вполне настоящая, темно-красная. Нет, протурбиец! Просто руки настолько покрыты грязью, что желтая кожа кажется серой, но длинные черные ногти ни с чем не перепутать.
В то же время он совсем не походил ни на Тхассу, ни на того, больного пузырчатой болезнью. Волосы спутанной паклей торчали вокруг головы. То, что поначалу я приняла за мех на теле существа, оказалось всего лишь одеянием. Ноги были босыми, выражение глаз с тонюсенькими зрачками — диким. Их взгляд то и дело с ненавистью возвращался к шкуре, которую Кай тащил за собой и отбросил в момент нападения.
Открыв рот, дикарь затараторил что-то. На лице Кая отразилось удивление. Не успела я и глазом моргнуть — как чужак изловчился и снова прыгнул на Кая. Меня он словно не замечал. Все произошло стремительно. Только что они оба стояли на ногах — и вдруг оказались в плотном клубке на земле. А в следующую секунду рука Кая со стиснутым в кулаке ножом оказалась у его собственного горла, а дикарь с перекошенным от злобы лицом нависал над ним, удерживая в таком положении.
Меня словно кипятком окатили.
— Нет! — не помня себя, я бросилась на колени. Вцепилась в мохнатое источающее смрад плечо. Спасительное слово на протурбийском пришло на ум само собой: — Пощадите. Пощадите!
Оскалив кривые желтые зубы, дикарь принялся еще глубже вдавливать лезвие в кожу Кая. Тот напряг мышцы, чтобы преодолеть сопротивление, но коротышка оказался на удивление силен.
— Пощадите! — снова крикнула я в отчаянии.
— Он… не понимает, — прохрипел Кай, продолжая бороться за жизнь, — он… не говорит по-протурбийски.
