Дане лазал по базам данных, пытаясь найти своего таинственного друга. Что странно, ни одного Ремрака не было зарегистрировано в Чикаго, если честно, такого имени просто не существовало. Кем же являлся таинственный собеседник Адриана? Точно не Карлсоном, тот уже мертв, и его поимка освещена в прессе. Каден получил свою награду, начальство потрепало Блера, но в остальном осталось довольно поимкой убийцы.
Дане поправил очки и вновь попытался найти своего друга. Тишина. Базы данных ничего не обнаружили, оставалось только взять отпечатки пальцев, вот только с первой их встречи Ремрак всегда надевал перчатки. Может тогда волос у него выдрать? Тоже не вариант, почувствует, обидится, а с кем ещё поговорить о звездах? Не с Керком же, тот вообще как-то погрустнел и теперь постоянно огрызается на всех. Как выразила мысль Ксия, это от недотраха, видимо, перестали давать Кадену.
Адриан хмыкнул и вновь поправил очки, сползшие на кончик носа, скоро у него отпуск и тогда можно будет сделать коррекцию зрения. Скорей бы, возможно, если все пройдет успешно, он сможет разглядеть Ремрака, ну или хотя бы надеть очки с ночным виденьем.
Убийца постучал кончиками острых когтей по подоконнику, и чертята, бешено хихикая, вернулись на его запястье. Слуги были возбуждены и, кажется, они выходят из-под контроля. Где их носило, одному Роду известно, а что, если они убивают без приказа? Или вносят изменения? Это было бы самым неприятным.
Собрав все возможные силы, Ремрак ударил по чертятам чистой силой.
Болезненные крики заставили поморщиться, зато татуировку больше не жгло огнем возбуждения и жажды крови. Наоборот, легкая волна холода вины и мольбы о прощении обдало запястье. Несколько чертят даже выскользнули с кожи и, цепляясь когтями на крыльях, взобрались к лицу и стали облизывать длинными тонкими языками щеки убийцы.
Ремрак вздохнул, если он сейчас их не простит, они могу в будущем убить его при первой же возможности, а если помиловать, то выйдут из-под контроля через пару месяцев. Надо на капище съездить, домой, пока слуги не сорвались, чуя, что силы на исходе.
Можно, конечно, поискать где-нибудь здесь источник мертвой силы, и принеси жертву Маре, тогда можно дотянуть хотя бы до весны, когда он сможет уехать на пару дней в родной дом, на место, где великая богиня смерти и зимы произвела его на свет.
Каден щелкал кнопками пульта, бездумно переключая каналы. Наконец, он, устало вздохнув, откинулся на кресле и отхлебнул пиво из бутылки. Бля, как же он скучает по страстной Желе. Девка не давала ему скучать никогда.
Взяв мобильник, Керк некоторое время покрутил его в руках, принимая решение.
- Бля, да пошло оно все нахуй, – рявкнул Каден, быстро набирая номер.
Пара гудков, и заспанный голос Жели выдал матерную тираду на русском.
- Желя, приезжай в Чикаго, – перебил её Керк.
Секундная тишина, и легкий вздох.
- Встречай через два дня, Каден, я буду. И готовь место для моих вещей, я не собираюсь шляться по гостиницам.
- Всю квартиру не перевези, – фыркнул Керк, – жду тебя, позвони, когда встретить.
Желя буркнула что-то о согласии и отключилась, а Каден, рассмеявшись, залпом допил пиво. Его девка возвращается, и они снова смогут ебаться во всех позах, по всей квартире, не замечая жалоб соседей и зависти прыщавых молокососов.
========== Глава двадцатая ==========
Мара медленно шла по жухлой траве и опавшим листьям. Там, где ступала её точеная ножка, тут же расползался иней, который медленно охватывал землю, стволы деревьев и поднимался к голым ветвям. Богиня пришла на зов сына, на его мольбы о помощи.
Ступив на широкий камень, Мара улыбнулась. А вот и её дитя, её мальчик, стоит на коленях, склонив голову. Перед ним дары для неё, как во времена старой веры.
- Ты звал меня, сын. Что случилось?
- Матушка, – тихо произнес Ремрак, – прошу тебя о даре силы, чтобы сдерживать слуг и приносить тебе кровавую дань.
Мара тихо рассмеялась и встрепала волосы своего ребенка. От её ладони волосы Ремрака покрылись инистой сединой.
- Даю тебе силу, для удержания слуг в подчинении. Будь сильным и принеси мне кровавую дань.
Теперь можно было обнять свое дитя, которое столько лет её не призывало, держась на грани истощения.
- Глупый, глупый ребенок, – шептала Мара, обнимая сына – неужели ты думал, что я рассержусь на тебя?
- Да, матушка, – пристыженно пробормотал Ремрак, – я считал, что мне нужно самому учиться контролировать расход.
- Пока ты молод и не вошел на святую землю Рода, ты можешь просить меня о силе каждый день. Помни дитя, я - твоя мать, а ни одна мать не оставит своего ребенка.
Мара отпустила сына, и иней с его кожи и волос впитался в тело, принося с собой дар.
- Мне надо идти, дитя, зови меня, но помни, чем ближе зима, тем сильнее будет стужа рядом со мной, ведь я становлюсь все сильнее с приходом снегов.
Мара растаяла в воздухе и Ремрак, с трудом шевелясь, побрел к машине. Скорей бы перестать быть человеком и насладиться материнскими объятиями, а не короткими прикосновениями. Сейчас холод Мары его убивает.
