Холодный дом полностью

Фил идет к нему, как всегда: сначала бочком отходит в сторону, словно хочет куда-то удалиться, потом бросается на своего командира, как в штыковую атаку. Брызги белил отчетливо выделяются на его грязном лице, и он чешет свою единственную бровь ручкой малярной кисти.

– Внимание, Фил! Слушай-ка, что я тебе прочитаю.

– Слушаю, командир, слушаю.

– «Сэр! Позвольте мне напомнить Вам (хотя, как Вам известно, по закону я не обязан Вам напоминать), что вексель сроком на два месяца, выданный Вами под поручительство мистера Мэтью Бегнета на сумму девяносто семь фунтов четыре шиллинга и девять пенсов, подлежит к уплате завтра, а посему благоволите завтра же внести означенную сумму по предъявлении упомянутого векселя. С почтением, Джошуа Смоллуид». Что ты на это скажешь, Фил?

– Беда, хозяин.

– Почему?

– А потому, – отвечает Фил, задумчиво разглаживая поперечную морщину на лбу ручкой малярной кисти, – что, когда с тебя требуют деньги, это всегда значит, что быть беде.

– Слушай, Фил, – говорит кавалерист, присаживаясь на стол. – Ведь я, можно сказать, уже выплатил половину своего долга в виде процентов и прочего.

Отпрянув назад шага на два, Фил неописуемой гримасой на перекошенном лице дает понять, что, на его взгляд, это не может улучшить положения.

– Но слушай дальше, Фил, – говорит кавалерист, опровергая движением руки преждевременные выводы Фила. – Мы договорились, что вексель будет… как это называется… переписываться. И я его переписывал множество раз. Что ты на это скажешь?

– Скажу, что на этот раз переписать не удастся.

– Вот как? Хм! Я тоже так думаю.

– Джошуа Смоллуид, это тот, кого сюда притащили в кресле?

– Он самый.

– Начальник, – говорит Фил очень серьезным тоном, – по характеру он пиявка, а по хватке – винт и тиски; извивается как змея, а клешни у него как у омара.

Образно выразив свои чувства и немного подождав дальнейших вопросов, мистер Сквод обычным путем возвращается к недобеленной мишени и громким свистом объявляет во всеуслышание, что он должен вернуться и скоро вернется к некоей воображаемой деве. Джордж, сложив письмо, подходит к нему.

– Командир, – говорит Фил, бросив на него хитрый взгляд, – а все-таки есть способ уладить дело.

– Уплатить долг, что ли? Чего бы лучше – да не могу!

Фил качает головой.

– Нет, начальник, нет… не такой плохой. Но способ есть; смотрите, как надо поступить! – говорит Фил, делая мастерской мазок своей кистью.

– Ты хочешь сказать – «произвести побелку», то есть объявить себя несостоятельным должником?

Фил кивает.

– Ну и способ! А ты знаешь, что тогда будет с Бегнетами? Ты знаешь, что они разорятся, выплачивая мои долги? Так вот ты какой честный, Фил, – говорит кавалерист, разглядывая его с немалым возмущением, – хорош, нечего сказать!

Стоя на одном колене перед мишенью, Фил горячо оправдывается, подчеркивая свои слова множеством аллегорических взмахов кистью и оглаживая большим пальцем края белой поверхности: оказывается, он совсем позабыл о поручительстве Бегнета, – но раз так, делать нечего, и пусть ни один волосок не упадет с головы любого члена этого достойного семейства; а пока он оправдывается, за стеной, в длинном коридоре, раздается шум шагов, и слышно, как кто-то веселым голосом спрашивает, дома ли Джордж. Бросив взгляд на хозяина, Фил поднимается, припадая на одну ногу, и отвечает: «Начальник дома, миссис Бегнет! Он здесь!» И вот появляется сама «старуха» вместе с мистером Бегнетом.