Холодный дом полностью

– Я всегда угадываю, – отвечает мистер Баккет, – потому что до смерти люблю ребят. У одного моего приятеля девятнадцать человек детей, тетушка, и все от одной матери, а сама она до сих пор свежая и румяная, как заря. Не такая красавица, как вы, но вроде вас, могу поклясться! А это как называется, душечка? – продолжает мистер Баккет, ущипнув Мальту за щечку. – Это персик, вот что это такое. Ну что за девочка! А как насчет твоего папы? Как думаешь, милочка, удастся папе подыскать подержанную виолончель с хорошим звуком для приятеля мистера Баккета? Моя фамилия Баккет. Смешная, правда?

Эти любезные речи окончательно завоевывают сердца всего семейства. Миссис Бегнет, позабыв, какой сегодня день, своими руками набивает трубку, потом наливает стакан мистеру Баккету и радушно потчует его. Такого приятного человека она с радостью приняла бы когда угодно и говорит ему, что особенно рада видеть его сегодня вечером, потому что он друг Джорджа, а Джордж нынче прямо сам не свой – чем-то расстроен.

– Сам не свой? Расстроен? – восклицает мистер Баккет. – Что вы говорите! А в чем дело, Джордж? Ни за что не поверю, что вы расстроены. С чего бы вам расстраиваться? Впрочем, может, вас что-нибудь волнует, а?

– Ничего особенного, – отвечает Джордж.

– И я думаю, что нет, – поддакивает мистер Баккет. – Ну, что вас может волновать, а? Разве этих малюточек что-нибудь волнует, а? Понятно, нет; зато они сами скоро будут волновать каких-нибудь молодых людей и уж, конечно, приведут их в расстройство чувств. Я не очень-то хороший пророк, но это я вам предсказываю, тетушка.

Миссис Бегнет, совершенно плененная, выражает надежду, что у мистера Баккета есть дети.

– В том-то и горе, тетушка! – говорит мистер Баккет. – Вы не поверите: нет у меня детей. Жена да жилица – вот и вся моя семья. Миссис Баккет не меньше меня любит ребят и так же хотела бы иметь своих, но нету. Так вот все и получается в жизни. Мирские блага распределены не поровну, но роптать не надо. Какой у вас уютный дворик, тетушка! Из этого дворика есть выход, а?

Из дворика выхода нет.

– Неужели нет? – переспрашивает мистер Баккет. – А я думал, что есть. Очень мне нравится этот дворик – в жизни не видывал такого. Вы мне позволите его осмотреть? Благодарю вас. Нет, я вижу, выхода нет. Но какой это благоустроенный дворик!

Обежав острым взглядом весь двор, мистер Баккет возвращается, садится в кресло рядом со своим другом, мистером Джорджем, и ласково хлопает мистера Джорджа по плечу.

– Ну а теперь как настроение, Джордж?

– Теперь хорошее, – отвечает кавалерист.

– Вот это в вашем духе! – одобряет мистер Баккет. – Да и с чего ему быть плохим? Мужчина с вашей прекрасной фигурой и здоровьем не имеет права расстраиваться… Скажите вы, тетушка, ну можно ли расстраиваться, когда у тебя такая широкая грудь?.. И ведь вас, конечно, ничто не волнует, Джордж; да и что может вас волновать?

Что-то уж очень настойчиво твердя одно и то же, несмотря на свои выдающиеся и многоразличные способности по части светского разговора, мистер Баккет два-три раза повторяет последнюю фразу, обращаясь к трубке, которую зажигает, как бы прислушиваясь к чему-то, с особенным, ему одному свойственным выражением лица. Но вскоре солнце его общительности приходит в себя после своего краткого затмения и вновь начинает сиять.

– А это ваш братец, душечки? – говорит мистер Баккет, обращаясь к Мальте и Квебек за информацией насчет юного Вулиджа. – И очень милый братец… конечно, только единокровный брат. Он уже в таком возрасте, что не может быть вашим сыном, тетушка.

– Во всяком случае, я могу удостоверить, что мать его не какая-то другая женщина, – со смехом возражает миссис Бегнет.

– Да ну? Поразительно! А впрочем, он и вправду похож на вас – тут уж ничего не скажешь. Бог мой! Да он прямо вылитая мать! А вот лоб, знаете ли, – тут узнаешь отца!

Зажмурив один глаз, мистер Баккет переводит глаза с отца на сына, а мистер Бегнет курит с невозмутимым удовлетворением.

Миссис Бегнет пользуется удобным случаем сообщить гостю, что мальчик – крестник Джорджа.

– Крестник Джорджа? Да что вы! – подхватывает мистер Баккет с большим чувством. – Надо мне еще раз пожать руку крестнику Джорджа. Крестный и крестник делают честь один другому. А кем он у вас собирается быть, тетушка? У него есть способности к игре на каком-нибудь музыкальном инструменте?

– Играет на флейте. Прекрасно, – внезапно вмешивается мистер Бегнет.

– Вы не поверите, хозяин, когда я был мальчишкой, я сам играл на флейте, – говорит мистер Баккет, пораженный этим совпадением. – Не по-ученому, как наверняка играет он, а просто по слуху. Подумать только! «Британские гренадеры» – от этой песни у нас, англичан, кровь кипит! А ну-ка, сыграй нам «Британских гренадеров», юноша!