Холодный Огонь полностью

Перед тем, как войти в кузню Тэйрода, Даджа задержалась, чтобы поглядеть на стоявшие во внутреннем дворе сани, накрытые парусиной. Сани принадлежали губернатору Кугиско. Они представляли из себя чудесное сочетание латуни, эмалевой краски и позолоченного литья. Им не хватало только полозьев; те уже были почти готовы. Сегодня они с Тэйродом закалят два длинных куска металла, которым потом придадут форму двух серебристых, изящных металлических полозьев, которые будут рассекать снег и лёд. Если всё пойдёт хорошо, они смогут отпустить сталь на следующий день[9], а полозья закрепят уже на послеследующий.

Зайдя внутрь, она прислонила свой посох Торговца к стене в прихожей, затем повесила на посох свою сумку и тулуп, чтобы скрыть его характерное латунное навершие. Хоть никто из людей Тэйрода не говорил ничего против Торговцев, было бы глупо выставлять напоказ самый широко известный символ её народа. Она запихнула шарф, перчатки и вязаную шапочку в тулуп, и сняла свои подбитые мехом сапоги, заменив их на кожаные ботинки.

— Готова к работе? ‑ Тэйрод стоял в дверях, завязывая свой кожаный фартук. Он был из семьи рудокопов в землях к северу от Сиф; даже после тридцати лет на южном береге он всё ещё говорил с характерным акцентом. ‑ Наставничество тя не притомило?

Даджа осклабилась, ища свой собственный кожаный фартук:

— Как вообще можно иметь личную жизнь на этом острове, когда слуги так сплетничают?

Тэйрод хохотнул, ведя её в свою кузню:

— Да поди весь город ужо знает, шо учишь тех девчонок, ‑ поддразнил он. ‑ Если чё наши слуги и умеют, так это лясы точить.

В промежутках между нагревом металла до надлежащего жёлто-коричневого цвета для закалки и проверкой Тэйродом своих учеников и подмастерьев, Даджа работала над железными прутьями, которые она использовала для многих своих изделий. Тем утром она делала их особо внимательно, придавая прутьям форму не только с помощью волочильных клещей, но и с помощью своей силы. Эти прутья станут основой для перчаток Бэна.

Утро пролетело незаметно. Даджа вздрогнула, когда жена Тэйрода позвала их к обеду. Она убрала свои инструменты, а подмастерья и ученики повалились в столовую стремительным стадом.

Оказавшись внутри, ученики уселись за один длинный стол, а подмастерья, Тэйрод и Даджа — за другой, и все набросились на полные пищи тарелки. В отличие от многих других мастеров, Тэйрод следил за тем, чтобы его люди были хорошо накормлены. Он как-то упоминал Дадже, что делал это исключительно из шкурного интереса — довольные рабочие работали лучше.

На середине обеда служанка привела в столовую мальчика, державшего в руках запечатанный лист пергамента. Она указала ему на Даджу. Когда он подошёл, Даджа увидела, что он носил эмблему Ладрадунов на плече своего потёртого серого тулупа. Он старался не глазеть на накрытый стол. Мальчик молча протянул ей послание.

Она взяла послание и жестом приказала ему подождать, роясь в кармане, ища серебряный аргиб на чаевые. Мальчик выглядел наполовину заморенным голодом. Она надеялась, что он купит себе чего-нибудь поесть перед возвращением домой.

— Внимательно читай, убедися, значить, шо не надо ответа обратно слать, ‑ посоветовал ей Тэйрод. Одной рукой он ухватил ломоть жареной свинины, а другой подцепил два куска хлеба. Он бросил свинину на один кусок хлеба, накрыл другим, и сунул бутерброд мальчику: - Жена слишком много готовит, ‑ проворчал он. ‑ Едай, не пропадать же добру.

Мальчика не требовалось просить дважды. Он схватил подношение обеими руками, и откусил огромный кусок. Даджа не спеша сломала печать, и прочитала записку от Бэна, в которой было всего несколько строк. Это был его ответ на её запрос о времени для примерки перчаток. Если по окончании её работы у Тэйрода будет не слишком поздно, писал он, то она сможет его найти у складов Ладрадун на Острове Базниуз, где пересекаются Кассовая Улица и Улица Ковил.

Она прочитала записку трижды, прежде чем мальчик доел бутерброд и принял из рук Тэйрода ещё один. Затем она дала посыльному свой аргиб, и сказала:

— Скажи Раввоту Ладрадуну, что я навещу его сегодня после полудня.

Мальчик кивнул, не переставая жевать, и потрусил прочь. Нушэ́нья Воскаджо, жена Тэйрода, подошла к ним, качая головой:

— Эта женщина так скупится на еду, можно подумать, что каждое зёрнышко пшеницы было отобрано у её собственных детей, ‑ сказала она своему мужу. ‑ Она и порет их, знаешь ли. Слуг. Совет острова её штрафует — а ей плевать. ‑ Она зыркнула на подмастерьев, открыто подслушивающих разговор: ‑ Только не думайте, что вы слишком большие, чтобы вас пороть. Видела я блюдо с овощами! Если блюдо с овощами вернётся полу-пустым на ужин, то завтра мы вас его остатками и будем кормить вместо мяса!

Даджа пригнула голову, чтобы скрыть улыбку, а обедающие, обоих полов, набросились на баклажаны и морковь.

— Чё-то в этом доме нечисто, ‑ заметил Тэйрод, откидываясь на спинку стула и ковыряясь во рту зубочисткой. ‑ У Моррачэйн наполовину крыша съехала.

Даджа отложила свою вилку.

— А что насчёт Бэна? Он же в порядке, правда?