— Поткракер однажды сказала мне, что она готовит для приёмов — но сама их не посещает, ‑ произнёс у них за спиной хриплый женский голос. ‑ Она также публично обзывала паразитами некоторых наиболее богатых членов Общества. Сомневаюсь, что они были бы ей рады.
Даджа и Фростпайн обернулись к говорившей. Ей было едва за пятьдесят, росту в ней было на два дюйма меньше, чем в Дадже, а её бледная, задубелая кожа собиралась морщинками в уголках её маленьких тёмных глаз. Её серьёзные губы были тонкими и обветренными, нос — острым уголком, сходившим вниз прямо от её лба. Как и многие другие пожилые жительницы Кугиско, она так часто осветляла волосы, что они были похожи на солому. Контрастируя с её невзрачной внешностью, её платье чёрного шёлка и тёмно-бордовая бархатная безрукавка были украшены золотой вышивкой. Пуговицы на её безрукавке были маленькими золотыми самородками. Она носила лёгкую чёрную вуаль и круглую тёмно-бордовую шёлковую шапку, закрывавшую неровные пряди её волос.
Она продолжила:
— Лично я считаю, что Поткракер отозвалась о них слишком щедро. В конце концов, некоторые животные питаются паразитами, поэтому настоящие паразиты служат хоть какой-то цели. А вот наиболее богатые члены Общества питают только себя самих.
— Да будут благословенны Шурри и Хаккой за то, что не лишают мою жизнь радости, в отличие от твоей, ‑ сказал женщине Фростпайн, назвав богов, служению которым он посвятил свою жизнь. Обращаясь к Дадже, он сказал: ‑ Все, кто имеет связь с магистратами, слишком часто видят грязную сторону жизни.
— Можете прятаться от неё в своих красивых храмах, ‑ сказала женщина. Она смерила Даджу задумчивыми глазами: ‑ Мы — не прячемся.
— Поэтому я и предпочитаю красивые храмы, ‑ парировал Фростпайн. ‑
— Приятно познакомиться,
— Мы почти у цели, ‑ сказал Фростпайн.
— Не говори так, пока этот
— Значит, с ним в точно не говорили, ‑ сказала Даджа, пожимая женщине руку и отпуская её. ‑ Он только и делает, что критикует меня.
— Но это для твоего же блага, ‑ сказал Фростпайн, снова оглядывая зал внизу. ‑ Я заставляю себя быть строгим, чтобы ты стала сильнее.
Хэлуда кивнула в сторону Фростпайна:
— Он всегда такой невозможный, или это из-за холода, о котором он постоянно ноет?
Даджа пожала плечами: она тоже могла быть осторожной как маг магистрата:
— Понятия не имею. Он любит морочить мне голову.
Над залом взвились в воздух пять золотых спиралей, собравшись в водоворот под огромным канделябром. Они искрились, кружась и расширяясь, пока не образовали висящий в воздухе дворец. Зрители зааплодировали. Иллюзия начала медленно блекнуть, пока в воздухе не остались блестеть лишь несколько искр. Они стали исчезать, одна за другой. Последняя замерцала, поблекла, затем взорвалась огненным всполохом, подобно солнцу. Затем тоже исчезла.
— Это традиция Общества, ‑ объяснила южанам Хэлуда. ‑ Иллюзионисты соревнуются всю зиму, и Общество голосованием выбирает победителя на последнем собрании, весной. Пустая трата магии, но никто меня не слушает.
— Если зарабатываешь на жизнь тем, что заставляешь старых мужчин выглядеть моложе, а толстых женщин — тоньше, то, полагаю, иногда хочется создавать что-то просто красивое, ‑ заметил Фростпайн. ‑ Пусть веселятся.
Они какое-то время наблюдали за толпой, Хэлуда называла им некоторых из магов Кугиско, и сообщала их профессии. Даджа стояла, облокотившись на каменные перила, прислушиваясь к доносившимся до неё снизу обрывкам разговоров.
— …и я сказал: «почему бы не отказаться от создания любовных зелий?». Если приходится постоянно переезжать, чтобы ревнивые мужья и любовники тебя не поймали…
— …продал по цене ниже моей на пять золотых
Горстка магов-учеников насела на столы с едой. Некоторые из них имели такой вид, будто неделю жили впроголодь. Даджа порадовалась тому, что Фростпайн был ярым последователем теории «сытые ученики работают усерднее». Многие наставники были с ним несогласны.
— …теперь, когда у него есть покровитель из дворян, он может себе позволить использовать в своих приманивающих деньги заклинаниях жемчуг вместо лунных камней.
— Жена его покровителя тоже не возражает, поскольку её муж теперь на целые дни отлучается по делам, делает деньги! ‑ Обсуждавшая эту тему пара понимающе засмеялась. Даджа их ненавидела. Разве для этого были необходимы медитация, труд и учёба — чтобы делать богачей ещё богаче, и служить поводом для непристойных шуток?
