– Опрашивали, – поправил Андрей. – Допрашивают подозреваемых. А вы пострадавшая, к тому же вели себя храбро и инициативно. Поверьте, многого стоит – обвести вокруг носа целую группу вооруженных преступников. Примите соболезнования по поводу утраты ваших друзей. Предлагаю поесть.
– Что вы, я не могу… – Она втянула голову в плечи. – Как можно есть после такого…
– Как хотите, – не стал настаивать Светлов. – А я поем и попью кофе. Скрывать не стану, голоден, как волк, тысячу лет ничего не ел…
Он с аппетитом стал жевать бутерброд, причмокивая и жмурясь от удовольствия, запивая кофейным напитком с умеренным содержанием цикория. Милиционеры не поскупились, навалили на куски батона толстые ломти «Докторской» колбасы, производимой в Союзе строго по ГОСТу, а не по каким-то ничтожным «техническим условиям». Расправился с бутербродом, стал с хрустом распечатывать «Юбилейное» печенье. Страх в лице девушки сменялся задумчивостью. Она поколебалась, затем поднялась вместе с пледом, села за стол напротив майора. Кофе еще не остыл.
– Точно, давайте, пока я сам все не съел. – Андрей подвинул к ней чашку, захрустел печеньем.
Людмила ела жадно, она, оказывается, дико проголодалась! Смущаясь, отводила глаза, но за считаные минуты умяла два бутерброда, поблагодарила глазами, когда Светлов пожертвовал ей свой последний, схватила и его. Майор не гнал события, ждал. Девушка наелась, снова обняла себя за плечи, как-то подалась вперед, в глазах возникло отрешенное выражение.
– Что вы хотите, Андрей… Николаевич? – прошептала она. – Чтобы я снова обо всем рассказала?
– Только в том случае, если вас это не затруднит, Людмила. Если вас что-то сдерживает, можем подождать, торопиться некуда.
Он отошел к окну, чтобы не смущать свидетельницу, открыл форточку. Вынул сигареты, поколебался, спрятал пачку обратно. Людмила не курила – и незачем ей дышать всякой гадостью. И вдруг Людмилу прорвало: она стала говорить. Об учебе в краснодарском нархозе, о матери, с которой проживает в одной квартире в полутора часах езды до института. Говорила о своих друзьях, о подруге Насте Мельниковой, с которой дружила еще с четвертого класса. О парне, с которым рассталась полгода назад (хотел одного, а она как раз другого). Говорила про Стаса – самоуверенный, нагловатый, ничего не боялся (а чего бояться с таким папой?), но вместе с тем парень неплохой, компанейский, а уж как Настя его любила! Светлов не перебивал, хотя 90 процентов сказанного его вообще не волновало. Долгожданные каникулы после трудной сессии, друзья подбили Людмилу на авантюру, все сватали ей какого-то Руслана – персонажа загадочного и, судя по всему, сказочного. У девушки был неплохо подвешен язык, речь текла грамотная, сопли не жевала, иногда увлекалась, демонстрируя чувство юмора. В общем, уломали, подписалась на авантюру, пусть будет Руслан, хотя… «Ну, вы понимаете, если что-то выйдет, это приговор на всю оставшуюся». Мама не возражала, она в последнее время отдалилась от дочери, «вспыхнула» личная жизнь. Не век же вдовой бегать, женщине всего лишь сорок четыре! Пару раз столкнулась с ее «молодым человеком» – не понравился. И мысль, что он теперь пропишется в их квартире, просто угнетала. Мама поддакивала: съезди, дочка, отдохни, ты так напряженно учишься. И можешь не спешить с возвращением, только обязательно позвони, когда доедете. Трудно осуждать родную мать; и амуры – они такие, обстреляют, места живого не останется, про голову и говорить нечего… Он слушал дальше, о том, как ехали, как Стас всю дорогу веселил девчат – он знает такое количество анекдотов, особенно пошлых… Вернее, знал… – Глаза Людмилы опять наполнились слезами. Рассказ о завершении пути она скомкала, слова давались с трудом, но суть улавливалась.
– У вас двоюродная сестра в Сторожевом?
– Да, Светлана. С мужем работают в гостинице… или что-то в этом духе. Мы почти не общаемся, как-то созванивались года три назад… но поговорили неважно. Это отголоски давних семейных разногласий…
– Не будем об этом. Семейные дела – это ваши семейные дела. Вы проезжали через Сторожевое. Виделись со Светланой?
– Да бог с вами, Андрей, – Людмила с усилием усмехнулась. – Уже стемнело, когда мы там остановились. Заправились, сбегали в магазин, Стас спросил дорогу у мужчины, с которым расплачивался за бензин. Там большой поселок, я даже не знаю адреса Светланы, только номер телефона осел в памяти…
– Ей звонили наши люди, Светлана обещала приехать.
– Зачем? – Людмила передернула плечами. – Это было совсем не обязательно.
– Так положено. Если человек попадает в беду, милиция обязана сообщить родственникам, если имеются их координаты. Решайте сами, Людмила, поедете со Светланой или нет. Родственники могут враждовать, годами не разговаривать, но если с кем-то из них стрясется беда, родня, как правило, помогает.
– Ну, я не знаю, – Людмила растерялась. – Мама в свое время категорически запретила общаться с родителями Светланы и с ней самой. Я… – Девушка замялась.
