– Отслеживаем связи Кравцова, – принял единственно верное решение Светлов. – Как бы он ни шифровался, а следы должны быть. Он где‐то встречался со своими сообщниками, делили барыш, готовили новые акции, обменивались информацией. Они же не в параллельном мире это делали? Понятно, что осторожничали, но даже умные люди прокалываются. Вперед, товарищи! Не едиными Баклановыми, как говорится. Ходите по квартирам, спрашивайте, пытайте бабушек во дворе. Мы недооцениваем значение этих бабушек для отечественной криминалистики. Что по барыгам? Что по «секретным сотрудникам» из числа мелкого уголовного элемента? Только не рассказывайте мне сказки, что у вас их нет. У каждого опера есть свой тайный человечек – в противном случае это не опер. Заметьте, я не прошу раскрывать их имена. Играйте сами в свои игрушки, дайте лишь результат. Что по телефонным звонкам Кравцова? Топайте к прокурору, а затем на телефонную станцию. Возможно, остались следы. Кому чаще других звонил Кравцов? Кто чаще других звонил ему?
По последнему случаю требовалось время. Результат же оказался плачевным. Местная телефонная станция не являлась чудом технического прогресса. Отследить звонки было практически невозможно. Мы же не в будущем живем? Номер проверили. Удалось лишь выяснить, что в последние дни жизни Кравцов никому не звонил. Возможно, в плане безопасности пользовался таксофонами. Ему звонили раза три, но абонента отследить не удалось. Видимо, и ему звонили из автомата.
К вечеру он отвез Людмилу на улицу Пархоменко. «Опекунство» над уже не нужной свидетельницей становилось в тягость. Людмила это чувствовала, почти не разговаривала, сидела, сжавшись в комочек, и смотрела в окно. В доме кинулась что‐то готовить, разогрела воду, чтобы майор помылся, орудовала веником, поднимая пыль. Ему было жалко эту девчонку – безнадежно влюбленную, никому не нужную, даже собственной матери. Майор ел, удивился, когда Людмила извлекла из холодильника бутылку «Жигулевского», сама открыла, налила в стакан, придвинула ему под нос. Это было приятно. Но странно.
– Это что? – не понял он.
– А ты не догадываешься? – она печально смотрела ему в глаза. – Ну, просто решила сделать тебе приятное. Все мужчины, даже малопьющие, любят пропустить перед сном бутылочку пива. Не говори, что ты не такой. Днем сбежала от конвоира, шаталась по вашему зданию, забрела в столовую. У вас такого не продают, но достать-то можно? Ваши поварихи еще и не такое достают, и куда потом пропадает это добро? В общем, я подружилась с одной из них, посетовала, как ты устаешь, и упомянула, что я, в принципе, знаю схему, по которой сбывается произведенное в Геленджике пиво…
– Ты знаешь эту схему? – насторожился Андрей.
– Да откуда же, – вздохнула Людмила. – Где они и где я. Мои знания несколько специфичны. Например, я знаю, что давление, производимое на жидкость или газ, передается в любую точку без изменений во всех направлениях. Это называется закон Паскаля. А вот закон распространения пива мне неизвестен…
– Да и слава богу, – засмеялся Светлов, с удовольствием отпивая из стакана. – Лишние знания никого до добра не доводили.
– Знаю, ты хочешь со мной поговорить, – вздохнула девушка. – И рад бы это сделать помягче. Первые дни я была нужна как свидетель. Теперь не нужна… мы оба знаем почему. Держать меня в отделе тоже никому не нужно. Я тебе в тягость? – она смотрела на него печальным взглядом.
– Нет, почему же, – Светлов смутился. – Слушай, я все понимаю. Домой ты не хочешь, больше поехать некуда, учиться рано. Но… – Он замялся. Почему-то совершенно расхотелось ее расстраивать.
– Ох уж это постоянно убивающее «но», – Людмила сокрушенно вздохнула. – Из всех союзов в русском языке больше всего ненавижу этот. Да, знаю, у нас с тобой ничего не может быть, я только путаюсь под ногами, мешаю работать, да еще и подвергаюсь опасности. Это вынуждает тебя отвлекаться. В общем, корове седло – так понятнее. Кстати, опасности больше нет, Кравцов мертв, я могу жить в этом доме, готовить, наводить порядок. Когда закончится срок твоей… командировки, я просто поеду домой. Жить с мамой и ее возлюбленным не хочу, проработаю вопрос с общежитием, но это уже не твои проблемы. Договорились?
– Эй, минуточку, – запротестовал Андрей. – Ты останешься в этом доме, а я буду нервничать, как ты тут? И что это за работа?
– Все-таки будешь нервничать, – Людмила засмеялась. – Уже легче. А ты приезжай – на обед, например, или в любое другое время… ну, если я не отправлюсь, например, по магазинам или на пляж…
Бороться с этим стихийным бедствием было невозможно. Разве что пустить дело на самотек, а потом посмотреть, что получится. Впрочем, насчет безопасности арендованного жилища она, скорее всего, была права.
– Ладно, – пробормотал он, ненавидя себя. – Посмотрим. Пока поживешь здесь…
– Правда? – Людмила подпрыгнула. – Можно тебя поцеловать?
