— Все в порядке, — прошептал Джо. — Она завернула за угол.
— Давайте!
Джо уже успел снять ольховый венок, висевший над задней дверью. Дом Анны был всего в нескольких шагах.
— Все будет в порядке, — сказала Анна, стоя у Тома за спиной. — Джо запер заднюю калитку. Здесь не опасно. Идем. У нас тебе будет лучше.
Том чувствовал ее горячее дыхание у себя за спиной. Он сделал шаг в темноту.
— Не останавливайся, — сказала Анна, заботливо подталкивая его в спину.
Том переступил порог дома Анны. Он отличался от дома Эди Макинтош. Во всяком случае пах иначе.
— Это чеснок, — объяснила Анна, заметив, как он поводит носом. — Я развесила связки чеснока над всеми дверями и окнами. Может, это отпугнет волшебный народ.
Из темноты вышел Джо. Он закатил глаза:
— Это вампиры. Вампиры боятся чеснока.
— А разве волшебный народ не похож на вампиров?
— Совсем больная. Феи любят серебро, они не могут быть вампирами.
— Ой, я об этом не подумала. — Анна посмотрела на серые гирлянды на стенах и вздохнула. — Ладно. Во всяком случае это не повредит. Надеюсь, все обойдется и мама не будет ругаться.
— Тебе стоит дать Тому его съесть, тогда к нему точно никто близко не подойдет, — сказал Джо.
В комнату вошел Бернард с кипой изогнутых металлических прутьев.
— Ты принес наждачную бумагу? — спросил он у Джо. — Нам нужно очистить всю эту ржавчину.
— Пап, это Том, — сказал Джо. — Он приехал погостить к Эди Макинтош.
Бернард кивнул.
Вся мебель в соседней комнате была сдвинута к стене, а на полу были разложены металлические полосы и миниатюрные коробочки на колесах. Бернард был таким грузным, что с трудом опустился на пол. Было ясно, что встать с пола ему будет еще труднее. Это немного успокоило Тома.
— Вот, смотри, — сказал Джо. — Тут два куска наждака.
— Отлично. Попробуй для начала обработать прямые участки.
В углу комнаты стояла коробка с проволочной сеткой. В ней было что-то живое. Софи.
— Зимой мы берем ее в дом, — сказала Анна. — Хочешь ее подержать?
Том помотал головой. Он чувствовал себя очень странно, и ему даже не хотелось ее есть, хотя он по-прежнему не понимал, зачем Анна держит в доме кусок мяса. Ведь не было никакого смысла порабощать животное. Или был?
Анна подвела Тома к креслу и сама пристроилась на краешке.
— Папа вытащил свой поезд, и они пытаются его починить, чтобы продать, — шепнула она. — Мама говорит, что подобные совместные занятия объединяют мужчин. Как ты? Тебе здесь лучше?
Том сидел и глубоко дышал. Отсутствие ольховых веток принесло облегчение. Ему по-прежнему было очень жарко, но по крайней мере здесь ему не мешал шорох ольхи, и он наконец мог сосредоточиться. Но… он взглянул на Бернарда и Джо. Они терли свои металлические полоски, не глядя друг на друга и не разговаривая, но на глазах у Тома между ними возникла новая толстая веревка, тяжелая словно цепь. И она потянулась по направлению к его креслу. Вначале она обвилась вокруг Анны; и он не мог понять, как эта тяжесть не придавила ее к полу. Анна просто откинулась в кресле, развалившись, как кошка на солнце.
Веревка продолжала удлиняться. Она свила петлю, и Тому пришлось спешно убрать ногу, чтобы не попасться. Но веревка неотступно преследовала Тома. Толстая и крепкая, она намертво привяжет его ко всем этим демонам.
Он проворно вскочил, чтобы не дать ей обвиться.
— Что с тобой? — спросила Анна.
Веревка изогнулась, преследуя его. Ему хватало уже того, что он был связан с Анной. Но эти тяжеленные путы сломают его, лишат жизни.
Веревка отрезала ему путь к двери. Том огляделся. Окно. Вот что ему нужно.
— Том, — позвала Анна. — Том, что случилось?
Он ощупал раму. Она отличалась от тех, что были в доме Эди Макинтош.
— Хочешь, я открою?
В этом была вся Анна, вечно она суетилась. Все демоны суетились. Они привязывали себя друг к другу, так что едва были способны двигаться, а потом удивлялись, почему им так трудно приходится. Анна привязывала себя даже к животным, например к Софи. На него накатила волна ненависти ко всем демонам. Они были омерзительными — жирными, вонючими, красными, грубыми.
— Том…
Он не мог понять, как открывается окно. Тупые демоны с их дурацким имуществом. Он ненавидел их всех. Ненавидел их.
Анна положила руку ему на плечо, но он отстранился. Не было ничего удивительного в том, что демоны такие сильные, — им приходится таскать на себе все эти путы.
Он стоял в эркере и смотрел на тянувшуюся к нему веревку, ненавидя окружающих всеми фибрами души. И внезапно веревка ссохлась и почернела, словно побитая жестоким морозом лоза.
Том остался стоять, он был свободен.
Демоны смотрели на него из своего веревочного кокона — но ему уже было все равно. Он освободился от них всех. Торжествуя, он направился к двери, и веревка, преграждавшая ему путь, исчезла.
— Как Том себя чувствует? — спросил Бернард. — Он такой бледный.
Джо сел прямо, он явно был встревожен.
— Наверное, ему хочется домой, — сказал он. — Иногда он… э… бывает застенчивым. Анна, будет лучше, если ты его проводишь.
Анна проскользнула на кухню и открыла заднюю дверь.
