— Неужели ты сделаешь это для меня, Джида? Совсем ни к чему. Мне ты нравишься в данном Богом обличье.
Джида мило покраснела, но не собиралась сдаваться.
— Я сделаю это для себя. Женщинам нравится носить красивые вещи.
И, многозначительно взглянув на Руби, объявила:
— В конце концов, женщина должна что-то представлять из себя.
Олаф и Торк вновь разразились смехом, хотя Джида покраснела еще гуще.
— Заткнитесь, вы, свиньи, вам бы только унижать женщин, — прошипела Руби.
— Согласна. Заткнитесь, вы, боровы! — повторила Джида.
Торк и Олаф буквально взвыли. Руби не могла удержаться и тоже хихикнула.
После ужина все собрались в комнате Джиды, и, к удивлению присутствующих, Торк тоже остался. Руби, державшаяся немного в стороне, сказала ему:
— А я думала, ты отправишься соблазнять свою Долли Партон.
— Кого?
— Даму с огромными…
Руби отвела руки от груди почти на фут, желая показать, о чем идет речь. Но Торк лишь ошеломленно покачал головой. Подумать только, на что отваживается эта девчонка! Правда, Руби удивилась не меньше. Она никогда не была столь бесцеремонной в той жизни.
— Ты говоришь про Эсль? Она пошла в гости к родственникам. Может, позже…
Глаза весело лучились. Наконец-то он заставил Руби ревновать!
Руби пренебрежительно фыркнула.
— Может, хочешь занять ее место? Кажется, я уже предлагал тебе, — поддразнил Торк, с надеждой глядя на Руби.
— Нет, спасибо. Разве что ты вспомнишь о моем предложении.
— Да ты, я вижу, настойчива! — покачал головой Торк. — Нет, цена слишком высока.
— Откуда тебе знать? — не удержалась Руби, усмехаясь. Но как же ей хотелось пойти за этим мужчиной в постель, куда угодно и любить его, пока он не забудет о высокомерии и не начнет молить выйти за него. Она может добиться этого!
Торк остался, чтобы послушать игру Астрид на лютне, очаровательное пение Гунхильд и очередную историю Руби. Странно молчаливый, он прихлебывал вино с пряностями, сидя между Эйриком и Тайкиром, и еле заметно улыбался над детскими сказками Руби или презрительно фыркал, когда та перешла к рассказу о Торке и Джеке Бобовое зерно.
— Думаю, собравшиеся на альтинг весьма позабавятся этой историей, — заметила она с серьезным видом.
— Клянусь молотом Тора, ты слишком далеко заходишь, — предостерег Торк, — и закончишь дни свои под замком в конюшне.
Внезапно все замолчали, вспомнив легкомысленный поступок Руби. Иногда в такие моменты Руби совершенно забывала, насколько свирепы эти люди. Даже Торк.
Она и мальчики проводили Торка к стойлам, где стояла его лошадь. Эйрик и Тайкир отправились помочь Ульфу седлать кобылку, а Руби и Торк остались снаружи.
— Уверена, что не хочешь ехать со мной? — прошептал Торк, осторожно проводя пальцем по ее обнаженной руке и чувствуя, как по коже бегут мурашки.
— Не могу, — с сожалением покачала головой Руби.
Ладонь Торка легла на ее голову:
— Неужели мужу нравились такие короткие волосы?
По тону было заметно, что сам он не очень любит подобные прически.
— Он не возражал. За такими легче ухаживать, особенно еще и потому, что приходится вставать рано утром и спешить на работу.
Неожиданно Руби, вспомнив то, о чем не думала уже много лет, выпалила:
— Правда, когда мы поженились, у меня были длинные волосы, ниже плеч. Джеку нравилось это. Он часто просил меня никогда не стричь их.
Это было так давно. Как она могла забыть?! Торк насмешливо поднял брови.
— Но ты все равно их обрезала? Неужели не любила его? — допытывался он. — Не хотела угодить?
Он сжал ее руки, чувственным жестом потирая большими пальцами запястья. Сердце Руби билось так суматошно, а кровь стучала в висках так настойчиво, что она почти ни о чем не могла думать.
— Это такая мелочь, — прошептала Руби наконец. — Думаю, Джеку было совершенно все равно.
Торк ничего не ответил, но, очевидно, не поверил ей. Да и сама Руби не была уверена в собственных словах.
Его беспокойные руки скользнули по ее талии и медленно поднимались к груди. Руби затаила дыхание: тело покалывало в тех местах, к которым он прикасался. Когда Торк остановился, почти дойдя до цели, Руби медленно выдохнула, прежде чем дрожащим голосом сказать:
— Торк, ты должен мне довериться. Неужели по-прежнему считаешь меня шпионкой, явившейся в Джорвик с недобрыми намерениями?
— Я никогда не считал тебя шпионкой. Но и доверять тебе полностью не могу. Существует слишком много вопросов, на которые нет ответа, и, кроме того, мне нелегко дался урок — никогда и никому не доверять до конца. Слишком рискованно предоставить тебе полную свободу.
Плечи Руби устало опустились, и Торк приподнял пальцем ее подбородок, чтобы взглянуть в глаза.
— Мое мнение ничего не значит, — продолжал он. — Кроме того, я уеду в Джомбург сразу после того, как соберется альтинг.
— И сколько пробудешь там?
Торк нерешительно пожал плечами.
— Два года.
— Два года!
Сердце Руби налилось свинцовой тяжестью, и она едва смогла выдавить:
— Почему так долго?
— Два года посвятил я делам деда, но уже давно принес клятву джомсвикингов. Честь требует моего немедленного возвращения.
— Какая же честь в убийствах и поединках?
Торк на мгновение застыл:
