И прежде чем отойти от алтаря, он даровал свободу своему рабу Эдхелму и его детям, чтобы показать всем свое великодушие и смирение.
Молодой король поднялся на второй этаж церкви с балконом, выходившим на огромную площадь, окруженную королевскими и епископскими дворцами, и обратился к собравшемуся на улице народу:
— Я приношу вам три клятвы. Первая: обязуюсь дать вам и тем, кого вы любите, мирную жизнь.
Рев одобрения раздался в толпе: большинство людей до смерти устали от войн и тягот, которые несли они их семьям.
— Далее, я искореню воровство и лихоимство. Все люди будут равны перед законом, включая самых высших лиц в государстве.
Сначала ошеломленные саксы лишь переглядывались, но, осознав, что говорит король, разразились воплями радости, особенно простые люди, которым немало приходилось страдать от алчности сильных мира сего.
— Наконец, я обещаю вам государство, где законы будут милосердны и справедливы, законы, которым обязаны подчиняться все. И когда с вашей помощью мы объединим это королевство, я сделаю его самой мирной и законопослушной страной в мире.
Король сказал именно то, что хотели слышать люди, и все разразились громкими приветственными криками, пока он вместе с придворными и гостями прошествовал во дворец, где должно было начаться празднество. Такой роскоши и богатства Руби не ожидала увидеть. Огромный холл был заполнен посланцами государей многих стран. В холле было так тесно, что Руби едва могла видеть стены, украшенные бесценными гобеленами и предметами искусства.
Не менее пятисот мужчин и женщин, богато одетых и сверкающих драгоценностями, пытались найти места за столами и спорили со слугами, кому сидеть поближе к возвышению, где находились король и самые почетные гости.
Руби крепко держала за руки Селика и Торка, боясь потеряться в толпе. Эйрика с двумя слугами послали на поиски Хаакона. На столах вместо деревянных блюд стояли серебряные, возле которых лежали золотые и серебряные ножи и ложки с ручками из слоновой кости. Внушительные пирамиды тортов и виде замков, с бойницами и зубцами, начиненных орехами и миндальной пастой и украшенных сахарными рыцарями, были поданы на высокий стол и несколько нижних. Кто осмелится разрушить столь великолепный предмет кулинарного искусства?!
Однако Торк, словно прочтя мысли Руби, сунул к рот сахарного рыцаря и подмигнул ей. Руби с отвращением покачала головой и обернулась к Селику, но тот был поглощен беседой с дочерью саксонского графа. Соизволив наконец заметить Руби, он приветственно поднял чашу и тихо спросил:
— Как, по-твоему, повезет мне сегодня?
Он многозначительно повел бровью. Руби рассмеялась и оглядела громадный холл, где собралось столько прекрасных женщин, большинство из которых уже успели заметить красивого викинга с веселыми глазами.
— Боюсь, обстоятельства складываются в твою пользу, — призналась она.
Но Селик не успокоился и, перегнувшись через Руби, обратился к Торку:
— Торк, дружище, а тебе
— Думаю, повезет тебе, если я не отрежу твой длинный язык, — прошипел Торк, поднося к губам чашу.
— Ага, не отвечаешь. Значит, тебя ждет неудача!
Торк добродушно рассмеялся.
— Дело не в везении, а в опыте, которого тебе недостает, иначе ты не придавал бы всему этому такого значения.
Селик сделал вид, что обиделся.
— Ты ранишь меня жестокими словами!
И снова обернулся к прекрасной соседке. Торк и Руби смешливо переглянулись. Но Руби тут же подпрыгнула, когда Торк сдавил под столом ее бедро.
— Прекрати!
— Почему?
— Потому что я так сказала.
— Ну что ж, если хочешь… — согласился он чересчур поспешно и, сплетя ее пальцы со своими, продолжал медленную нежную пытку, обводя ее ладонь большим пальцем и пристально глядя на возвышение, словно не понимая, какое действие производит на нее его ласка.
Руби пыталась отнять руку, но Торк не пускал.
— Не пытайся сопротивляться, иначе я начну гладить совсем другую часть твоего тела, что немало удивит женщин и вызовет крики одобрения у мужчин, даже у короля-девственника.
Вспыхнув от смущения, Руби шлепнула его по. руке и тут же поинтересовалась:
— Король — девственник?
— Ходят слухи, что Ательстан дал обед целомудрия и будет готовить к восхождению на трон своих юных сводных братьев. Поскольку он незаконный сын, а они рождены в браке, он хочет сохранить в чистоте кровь королей.
— И ты веришь этому? — недоверчиво спросила Руби, не в силах понять, как это красивый мужественный человек способен прожить без женщины.
— Кто знает? — пожал плечами Торк и широко улыбнулся. — А вдруг ему захочется узнать о том, как воспрепятствовать зачатию? Тогда он сможет жить, как все.
Руби и Торк ели с одного блюда и пили из одной чаши в продолжение всего бесконечного обеда, гораздо более роскошного, чем у викингов. Блюд было бесконечное множество, вино лилось рекой.
— И сколько этих самых оргазмов у тебя бывало за ночь с твоим воображаемым мужем? — внезапно спросил Торк, невольно выдав, о чем он все время думает. Руби поперхнулась вином, и он начал усердно хлопать ее по спине.
— Так много?!
