Начало XVII века. Войско Лжедмитрия I вторгается в Россию, переживающую к этому времени глубокий кризис, вызванный опричниной, Ливонской войной, голодом и эпидемиями. Начинается так называемое Смутное время, продлившееся без малого два десятилетия. В этот тяжелый для России период, самая незавидная участь была у холопов, которые из-за происходящих событий находились практически в абсолютном подчинении у хозяев без какой-либо надежды на освобождение. Молодой холоп Михайла Чевкин, мечтает откупиться от ненавистного князя Воротынского, чтобы вернуть себе вожделенную свободу. И ничто и никто не смогут помешать ему достигнуть поставленную цель.
© ИП Воробьёв В.А.
© ООО ИД «СОЮЗ»
– Сказывал я тебе, Михалка, – проговорил степенный мужик, шагавший рядом с первым возом длинного хлебного обоза, – чего не стали в Слободском? До Борок дойдем либо нет к ночи-то?
– Ты сказывал! – усмехнулся Михайла. – А я норовил до Починок дойти, чтоб наутро поране выйти и к ночи в Нижний поспеть. Да ин не выйдет. В Борках станем. Беды бы не накликать. Ишь, ноне мордвы этой самой, – так круг дороги и рыщут. Как бы не отбили воз, как смеркаться станет.
– Ишь Михалка-то наш, – рассмеялся Лычка, коротконогий мужичонка, шедший у второго воза и все цеплявшийся одной ногой за другую, – как его князь заместо приказчика послал, так он за хозяйское добро горло перервет.
– Известно, – подхватил немного обиженный Невежка от первого воза, – кому служу, тому и пляшу. А об нас у тебя, гляди, и думки нет, Михалка. Я за дорогу, мотри, две пары лаптей сносил. Ты то́ попомни, Михалка, – шерсть стриги, а шкуры не дери! А то я за дорогу все ноги раскровянил.
– Ноги-то ништо, – перебил его со смехом Михайла, – благо голова цела. Небось, коли мордва навалится, тогда держись. Гляди-ко, – что собаки рыщут. То-то я и норовлю поскорей до места добраться. А вам и невдомек. Видал давеча – Чувятка да Тарайка с наших мест, с Имжи, под самый, гляди, Нижний поспели. И луки за плечами, словно воевать собрались.
Михайла Чевкин вел обоз с хлебом из Княгинина, от князя Воротынского, в Нижний. Михайла был еще молодой парень, и никогда бы ему не водить княжого обоза. Да на беду старший приказчик, Семейка, летом заболел и в самую молотьбу помер. Князь никак не ждал такой беды и не мог враз надумать, кого поставить приказчиком. Старший приказчик – дело большое. Сам князь часто на Москву уезжал, на царскую службу, и на приказчика все хозяйство покидал. Плохо выберешь – беды не оберешься. Надо хорошенько обмозговать. А тут дело не терпит, надо скорей в Нижний обоз посылать с хлебом нового умолота. Очень казна князю надобна была. Выжидать времени не было.
Вот и вспало князю на ум послать с обозом молодого конторщика Михайлу Чевкина. Михалку князь давно к себе приблизил. Сперва-то за то больше, что Михалка больно хорошо свистать умел. Всякую птицу перенимал, всякую песню насвистать умел. Князю очень его свист по душе пришелся. Позвал он мальчишку в свои хоромы, слушал, гостям показывал. А там, чтоб он всегда под рукой был, назначил в свою контору. Мальчишка оказался смышлёный, расторопный. Какое ему князь дело ни даст, он все как надо выполнит. Семейка, приказчик, тоже хвалил его, брал с собой в Нижний с обозом, сперва на побегушках, а там вроде помощника он ему был, к делу приглядывался. Князь знал про это, и как приспела нужда посылать обоз без Семейки, он и велел Михалке сбирать обоз и вести его в Нижний вместо приказчика.
Смеялись промеж себя мужики – вот нашел князь приказчика, борода не выросла, а он заместо старшего приказывать станет. Свистун! Да кто его слушать будет? Однако собрал Михалка обоз как надо. Назначил, кому из мужиков справляться, сколько хлеба на воз грузить, какой запас с собой брать. И, как обоз изготовился, увидали все, что дело Михалка понимает. И мужиков и лошадей подобрал он – лучше не надо.
