В подвальном помещении милицейского управления вдоль стен тянулись полки стеллажей, уставленные картонными ящиками, чемоданами, прозрачными пакетами с одеждой. В таких же пакетах лежали всевозможные орудия убийства: ножи, пистолеты, кастеты. Здесь хранились вещественные доказательства по возбужденным уголовным делам.
Заведовал этим хозяйством, отвечал за его сохранность немолодой прапорщик, которому оставалось чуть больше года до пенсии. Он сидел за обшарпанным письменным столом. Из всего офисного оборудования в его распоряжении имелся лишь старый дисковый телефонный аппарат с расколотым корпусом, перемотанным синей изолентой. По другую сторону на колченогом стуле расположился моложавый опер.
Между правоохранителями на письменном столе стоял высокий стеклянный цилиндр с крышкой, внутри которого извивалась и шипела гюрза. Ее раздвоенный язык то высовывался из пасти, то исчезал в ней.
Прапорщик постучал заскорузлым треснутым ногтем по стеклу. Гюрза тут же повернулась и ударила мордой в то самое место, куда клевал ноготь.
– Шустрая, падла, – проговорил прапорщик. – Только я кормить ее не буду. У меня тут не зоопарк, и обходиться со змеями я не умею. Ты бы мне еще дудочку индийского факира принес, чтобы я эту тварь танцевать учил.
– Это вещдок, – настаивал оперативник. – И ты ее примешь на хранение.
– Нестыковочка получается. Сам говоришь, что это вещдок. А она живая. Значит, вещью никак быть не может. Понял?
– Все-таки ты ее примешь. Начальник прикажет.
– Вот когда прикажет, тогда и приму. Но кормить все равно не буду. – Прапорщик разглядывал смертоносную змеюку. – Чего только ваша оперская братия не норовит мне на хранение подсунуть! Вот в прошлом месяце старший оперуполномоченный Жуков биосортир притащил, на даче изъяли. Видите ли, ему понадобилось узнать, сколько человек туда гадили. Так его и эксперты, и я далеко-далеко послали.
Развить сортирную тему не позволило появление в подвальном помещении столичного полковника в сопровождении двух крепко сложенных мужчин в штатском. Полкан махнул рукой, когда прапорщик вскочил из-за стола, чтобы поприветствовать его по-уставному.
– Садись, кусок. – Полковник положил на стол несколько листков принтерных распечаток, на которых синели подписи и печати. – Мы изымаем запаску от джипа для проведения экспертизы в Душанбе. Распишись.
Прапорщик просмотрел бумаги. Все необходимые подписи и печати на них были в порядке.
– Раз надо, значит, надо, товарищ полковник. – Прапор выдвинул ящик стола, взял ручку, подышал на стержень и поставил свою подпись. – Идемте, покажу, – обратился он к крепко сложенным парням. – Она у самого входа, у стены стоит. Как знал, на полку не засовывал. До лестницы докатите, а там уже на руках нести придется.
Мужчины в штатском покатили запаску от джипа. Полковник даже не стал прощаться.
