Ночь спустилась на землю. Спецназовцы жались друг к другу в узкой горной расщелине. Неподалеку журчал невидимый Пяндж.
– Я пойду в разведку, – сказал капитан Гришанов. – Выдвигайтесь на позиции по моей команде, которую передам по рации.
– Разрешите сопроводить вас, товарищ капитан? – вызвался прапорщик.
– Отставить! Чем меньше людей, тем меньше шансов быть обнаруженными. Наше оружие – внезапность. – С этими словами капитан исчез в темноте.
– Странный он какой-то, нервный, – резюмировал прапорщик. – Но приказ командира – это приказ. Его не обсуждают.
Андрей Гришанов перешел через невысокую гряду и спустился к тропинке. Рядом с ним шумел Пяндж. На другом берегу уже был Афганистан.
Вскоре из темноты бесшумно возникли вооруженные люди. Карим Наджиб подвел к капитану Лиду.
– Получай свою бабу, – тихо проговорил он. – Она у тебя стерва еще та.
Женщина бросилась к мужу, обняла его, зашептала:
– Прости меня, я ничего не могла сделать.
Гришанов отстранился:
– Потом поговорим.
Носильщики тем временем уже раскатывали камни на берегу, освобождая припрятанный трос. Они натянули его над водой и завязали вокруг большого камня.
– Ты хорошо послужил нам, – к капитану подошел Али. – Я всегда щедро плачу тем, кто нам помогает. Держи! – Он протянул увесистый конверт.
– Забери свои деньги. Это было первый и последний раз, – сказал Гришанов.
– Тогда ты возьми. – Назар подал конверт Лиде.
Та взглянула на мужа и не нашла в себе сил взять деньги.
– Как хотите. Деньги на земле не валяются, – Али разжал пальцы, и конверт упал на камни.
Бандиты один за другим стали переправляться на другой берег. Они держались за трос, ступали по подводным камням и исчезали на афганской стороне.
– Что с нами потом будет? – спросила Лида.
Тут раздались выстрелы. Лаврухин со своими людьми выскочил на берег. Они стреляли вслед уходящим бандитам, не давая им освободить трос на афганском берегу.
Назар не стал рисковать, просто отдал приказ уходить. В Афганистане он чувствовал себя в безопасности.
Лаврухин опустил автомат, посмотрел на капитана, на Лиду, зацепил взглядом ее окровавленное ухо. В другом, неповрежденном, поблескивала такая же сережка, какую он подобрал в пещере. В его мозгу моментально выстроилась целостная картина. Он понял свои промахи и ошибки. Подполковник расстегнул карман, разжал ладонь, на которой поблескивала серебряная сережка с камушками.
– Забирай, – сказал он Лиде и повернулся к капитану: – А ты, предатель, сдавай оружие.
– Я не могу этого сделать, – дрогнувшим голосом произнес Гришанов и тронул жену за плечо: – Не ходи за мной. – Он побрел по склону.
Отойдя на несколько шагов, капитан выхватил пистолет из кобуры и выстрелил себе в голову. Лида заголосила, бросилась к упавшему телу.
Лаврухин достал рацию, связался с полковником ГРУ Бельским и доложил:
– Мы опоздали совсем немного. Бандитам удалось перехитрить капитана. Они ушли на тот берег. Какие будут приказания?
– Ты сделал все, что мог, подполковник. Теперь возвращайся.
– Не слышу вас, товарищ полковник, – с кривой улыбкой на губах сообщил Лаврухин, постукивая ногтем по микрофону. – Не слышу вас. – Он опустил рацию, отключил ее, повернулся к своим бойцам: – Я не имею права вам приказывать. Каждый должен сделать свой выбор. Вы остаетесь здесь или идете со мной. – Лаврухин указал рукой на другой берег Пянджа.
Нашлось два десятка добровольцев.
– Те, кто остается, передайте боеприпасы тем, кто уходит со мной, – отдал приказ Лаврухин и взялся за трос, натянутый между берегами Пянджа.
