— Ты что, забыл, что лет пятнадцать назад мы высекли в камне проход на поверхность? Это было сделано, чтобы Четвёртый мог уединяться с природой и выходить гадить на поверхность, а не справлять нужду внутри пещеры, тем самым оскверняя зловоньем наши покои. Скорее всего, гость, принёсший с собой неведомую угрозу, что ныряет в тёмные уголки нашего святилища, как змея в заросли, пришёл сверху.
— Сходить забрать то, что от него осталось? Ловушки заодно перезапущу. И как он смог так далеко пройти? И где Четвёртый? Давненько гостей сверху не было. Как думаешь, это диверсант «Круга»? Опять хотят нашу руду по-тихому таскать? Пожалуй, лучше хорошенько допросить шпиона и показательно наказать. Есть у меня одна идея: давно хотел заживо запаять в металлический костюм разумного. А-ха-ха-ха!
Такие речи звучали в пещере, словно грозный предвестник встречи с неведомым. Взгляды мастеров сверкали огнём, готовым поглотить всю тьму этого подземного царства. Как кузнецы, они уже знали, что предпринять, чтобы защитить свои легендарные мастерские и склады.
— Дрог, с чего это ты стал таким кровожадным? Наша мать была ласкова и мягка, словно первый весенний цветок, а отец, хоть и был воином, никогда не истязал своих врагов без нужды. Да, он воевал и убивал, но только во имя справедливости, — Крог покачал головой, в сердце его проснулось сожаление об утраченном прошлом.
Дрог тоже взглянул на брата с болью в глазах, словно вспоминая дни, когда сердце его было мягче пуха. Но тьма вокруг напоминала им, что прошлого уже не вернуть.
— Брат, мне уже всё осточертело. Пятьдесят лет назад я закончил свой последний проект по выделению энергии из дикартовой руды, теперь она поддаётся плавке, а не взрывается моментально. А клепать доспехи для местных героев пепла и вылазчиков очень скучно и рутинно.
Слова звучали, как отголоски утраченной страсти. Взгляды братьев скользнули по мастерской, где грохотали молоты и звенел металл, напоминая о том, что время и творчество неумолимо идут вперёд.
— Смотрите, как он заговорил! Заниматься любимым делом ему вдруг стало скучно и рутинно. Дрог, мы не просто так стали божественными кузнецами, а потому, что любим своё дело, а это место просто кладезь для экспериментов и открытий. Да та же дикартовая руда, которая на нашей планете не встречается! Местные её обрабатывали очень топорным способом с минимальным КПД на выходе, а мы теперь можем делать лучшие костюмы для вылазчиков, а они неплохо за это платят.
Слова брата прозвучали как призыв к восстановлению утраченной страсти, как топливо, которое способно разжечь почти потухшее пламя. В голове Дрога засияла искра новых идей и надежд. Он вдруг вспомнил, что их с братом творчество имеет немалый смысл и ценность в этом мире, и что в их руках хранится сила превращать сырую руду в блестящие доспехи и оружие, способное спасать жизни.
— Крог, я понял тебя. Однако ответь: зачем тебе деньги? Уже пара схронов в горах золотом и железом забиты. Ты же понимаешь, если нам когда-нибудь и удастся отсюда выбраться, мы не сможет забрать всё это с собой. Так что это просто бесполезный хлам.
Крог покачал головой, словно заново оценивая свою страсть. Он взглянул на стены мастерской, где на полках хранились несметные сокровища, заменяя собой забытые мечты и свободу, и в его взгляде замаячило понимание, что настоящая ценность заключается не в блеске металла, а в самом творчестве и внутреннем удовлетворении от создания чего-то великого.
Он покачал головой и, чтобы сменить неприятную ему тему, напомнил:
— Брат, что-то наш гость притих. Сейчас кровью истечёт, и мы ничего не узнаем. Тащи его на сканер.
Дрог молча положил молот на верстак и двинулся в пещеру, из которой недавно доносились крики. Через несколько минут, которые показались Крогу бесконечностью, он вернулся, неся на руках останки худощавого мужчины. Тело было разрублено пополам. Верхнюю часть великан нёс, держа за обрубок руки, нижняя половина туши была зажата под мышкой второй руки, а на ладони покоилась отрубленная кисть, словно памятник жестокости. Взгляд великана был холоден, было ясно, что он уже видел смерть несчётное количество раз и не испытывал ни малейшего сострадания. Зрелище, как из фильма ужасов, в котором маньяк-мясник расчленяет тело своей жертвы и несёт её хоронить или ещё что похуже.
— Ну и что ты там притащил? Говорил же, что раньше надо было идти. И что мы теперь сможем из него вытащить? Да и зачем, собственно, он нам такой? Отнеси обратно, подальше от ловушек, будет ужин для четвёртого. Душа уже наверняка улетела на ближайший копир.
