– Давайте дождемся дочку. Сегодня много народу, не хочу терять ее из виду, – озабочено проговорил Мансур. Он не отводил взгляд от терпеливо стоящей в очереди Азалии.
– Согласен.
В субботний день, да и еще в такую прекрасную летнюю погоду, мало кто иp горожан захотел остаться дома. Да и гости города не поленились приехать издалека, чтобы окунуться в атмосферу насыщенного аттракционами, диковинными зверями и лесной прохладой городского парка. Как и двойные ряды парковок вдоль дороги, большая очередь на колесо обозрения явно доказывали это. В такие дни ажиотажа негласно существовало две очереди на все аттракционы. Колесо не было исключением, скорее, с него и началась такая традиция. Так, чтобы покататься на аттракционах, нужно было отстоять две очереди. Сперва постой за билетом, а уже потом постой в очереди на сам аттракцион. В такой системе естественным образом проигрывали одинокие люди и те, которые пришли в парк без компании. Быстрее на макушке колеса оказывались те, которые одновременно занимали сразу две очереди, а не отстаивали поочередно каждую.
– Бежит моя красотка, – расплылся в улыбке Мансур, – счастливая. Сфотографировать бы ее сейчас. Да ведь сразу станет серьезной, как только увидит, что я ее фотографирую.
– Мансур, я постараюсь на картине выразить это счастье. Я же не хуже фотоаппарата. Только изображение надо будет подождать немного подольше, – в широко открытых радостных глазах Сергея нельзя было не заметить отражение подбегающей счастливой девочки.
– Угощайтесь, дядя Сергей, – вприпрыжку подбежала Азалия, обнимая обеими руками бумажный пакет. Сначала она протянула его Сергею, потом отцу. Достав оставшийся сливочный пломбир в вафельном стаканчике, она протянула Мансуру уже пустой пакет.
– Папа, давай положим в пакет этикетки, – она быстрыми движениями сняла этикету с белоснежного холмика и всунула его внутрь протянутого отцом пакета. Все остальные последовали ее примеру.
– Мы тогда за билетами сходим, а ты займи очередь на колесо, – Мансур с хрустом скомкал пакет.
– Хорошо, – ответил Сергей.
Обе очереди двигались не равномерно. Принимать деньги в кассе и выдавать билеты оказалось куда проще и быстрее, нежели пропускать людей в зону посадки на колесо. Сергею пришлось пропустить несколько человек, прежде чем прокурор купил билеты. Серега стоял у входа в зону посадки колеса и вежливо пропускал занявших за ним людей, объясняя билетеру тем, что сейчас придут его друзья и принесут билеты. Терпеливая, недовольная билетер не удивлялась такому стратегическому ходу.
Азалия целую неделю просила отца сводить ее в зоопарк и поэтому они сразу купили еще три билета в зоопарк. Билеты на колесо обозрения были приняты все той же недовольной, очень полной женщиной в синей форме с логотипом парка и надписью во всю грудь: «Колесо обозрения». Как раз в это время подъехала кабинка на четыре человека. Помощники, стоявшие у кабинки, помогли всем переступить с края платформы в кабинку. Кабинка вначале накренилась в левую сторону, как только в нее вошли Мансур и Азалия. Но после того как Сергей вошел в кабинку и сел напротив них, она уравновесилась и встала в нормальное положение.
Только кабинка начала свое движение, Азалия стала вертеться. Она заглядывала то в сторону папиного окна, то оборачиваться назад на стекло позади себя, то смотрела в стекло через плечо Сергея. Ее озорной взгляд был похож на объектив фотоаппарата. Она фиксировала в своей памяти изменяющийся с подъемом на каждый метр кабинки вид. Сергей не мешал ей познавать мир за кабинкой, ни о чем ее не спрашивал, старался не смущать своим пристальным взглядом. Почти все время вращения колеса он наблюдал за ней, изредка поглядывая на ее отца. Пока Азалия заполняла свою память появившимися образами, он запоминал ее внешность, ее темперамент, ее взгляд, которым она жадно вглядывается во все вокруг.
Такое бывает. Когда колесо поднимается на пиковую высоту, складывается ощущение того, что оператор колеса нажал на кнопку «стоп», дабы дать пассажирам насладиться открывающимися видами с высоты птичьего полета. На таком высоком колесе, чувство подвешенной кабинки в воздухе длится долго. В это время Сергей осмотрелся вокруг и указал Мансуру в сторону центра города.
– Вон там, видите, стоит музей изобразительных искусств. Слева от него находится жилой дом. Там я жил с семьей когда-то. Даже двор отсюда видно. Каждый раз, когда катаюсь на этом колесе, словно попадаю в прошлое. Правда, раньше дом был подлиннее, – уже отрешенно проговорил Сергей. Его голос наполнился грустью. Он пожирал место своего рождения ненасытными, яростными глазами до тех пор, пока оно не скрылось за макушками деревьев.
– Давно съехали оттуда? – любуясь видами на город, с интересом осматривая показанный Сергеем дом и двор, спросил Мансур, – Сейчас где живете, видно отсюда? – Мансур оглянулся на Сергея, – Сергей, ты меня слышишь?
