– А у нас есть там что-нибудь еще в отделениях твоего рундука? – интересуется он, беря пустую бутылку, чтобы отнести ее в кухню.
Зимборов отвечает, что он, в конце концов, не факир. Кивнув, Чекусов уходит, слышно, как звякает бутылка, занимая место в небольшой батарее под раковиной, затем вкрадчиво хлопает дверца холодильника, и Чекусов возвращается с бутылкой “Рижского бальзама”.
– Вот, тетя подарила лечиться.
– От чего?
– От насморка.
– Ладно, – не выдерживает Зимборов, – где фотоаппарат?
Чекусов кивает, дескать, да, сейчас, не спеши, всему свое время, неторопливо наполняет лениво текущим черным дегтярным вонючим бальзамом рюмки.
– Ну-ка проверим, что это означает, когда говорят: бальзам на душу.
Зимборов крутит головой, кривится, выпив:
– Га-а-дст…
– А по-моему, чудесная, душистая штука, – возражает Чекусов, передергиваясь.
Зимборов исподлобья наблюдает за Чекусовым. Тот, взглянув на Зимборова, решительно встает, снова идет в угол, роется там и приносит что-то в футляре.
– Что это?.. Подзорная труба?
Чекусов кивает, оглаживая усы. Извлекает из футляра трубу, наводит ее на спецстол, потом на Зимборова, на окно.
– Не хочешь посмотреть?
– Нет.
– Можно увидеть кратеры на Луне, – замечает Чекусов. – Или как девушка в доме напротив зашивает дырку на чулке.
Зимборов насупливается.
– Эту вещь надо Севе подарить… было… несколько лет назад, – бурчит он.
– А тебе не нужна? – быстро и как бы мимоходом спрашивает Чекусов.
– Нет, – резко отвечает Зимборов. – Я пришел за другим.
– Знаю, – соглашается Чекусов и прячет трубу, снова что-то ищет среди ящичков, железок, проволоки – и вынимает коробку. – Посмотри, – просит он.
Зимборов брезгливо глядит на увесистый блестящий металлический цилиндр с крышкой, зажимами, похожий на какой-то снаряд для физических опытов.
– Что это еще?
– Пошли!
В кухне на внутренней стороне двери висит пыльная форма десантника, Охлопков смотрит на птицу, вырезанную из нержавейки.
– Ты прыгал? – спрашивает Охлопков.
Чекусов небрежно кивает, заполняя цилиндр водой, зажигает газ, крепко завинчивает зажимы и водружает цилиндр на огонь.
– Ну и как?
– Ах да, – вспоминает Чекусов, не отвечая на вопрос, достает из коробки трубочку, ввинчивает ее в цилиндр. – Так. Засекаем время.
Через минуту в снаряде угрожающе засвистело. Зимборов с Охлопковым попятились.
– Оп-па!
Чекусов подставляет под трубочку кружку, ослабляет зажимы, из снаряда ударяет кипящая струя. Чекусов торжествующе оглядывает лица зрителей и объясняет, что это суперскоростная кофеварка, кофе, к сожалению, нет, но можно заварить какао, если кто любит.
– Меня от него в пионерском лагере рвало, – говорит Охлопков.
Зимборов ничего не говорит, молчит, полный самых мрачных подозрений, что нужную вещь он вряд ли получит, ее скорее всего Чекусов уже променял на что-либо, а жаль, один фанатик просил у него именно допотопный фотоаппарат “Зоркий”, обещая взамен объектив от “Никона”.
– Тогда давайте приготовим пунш из “Рижского бальзама”! – с воодушевлением предложил Чекусов.
