И вот стали люди поговаривать, что в пустой пещере поселилась нечисть. Наверняка этого никто не знает, местные боятся туда соваться. Но на хутор все чаще стали нападать странные твари, пугать людей, воровать птицу и еду. Непонятно, сказки это или нет, вроде все целы. Ну, говорили, что пропал один мужик,– атаман беспечно махнул рукою, словно говорил о сущей безделице.– Но мы позже разузнали, что мужик этот все одно был горький пьяница. Так что доподлинно сказать, что его утащили в пещеру, нельзя. Местные этим соседством, ясное дело, недовольны. И уже бегут с насиженных земель кто куда.
Хома угрюмо молчал, уже догадываясь, что задумал для него атаман.
Стоя в тени деревьев, Братислав продолжал, покручивая черный ус тонкими пальцами и слегка улыбаясь:
– Всем отрядом нам туда не пробраться, да и не могу я всеми рисковать.
При этих словах чумаки, кольцом окружавшие их, закивали, соглашаясь.
– Но раз уж у нас теперь есть мастер по нечисти,– Братислав насмешливо сощурился,– есть кого послать! Ты немедля отправишься в пещеру на разведку, а потом расскажешь нам, что ж ты там увидел. Понял?
Хома побледнел. Губы у него дрожали. Стараясь не показывать этого, парень кивнул, вглядываясь в довольные лица чумаков.
– Заодно, может, разберешься со своими сородичами,– ухмыльнулся атаман, и чумаки покатились со смеху.– Думаю, для тебя это плевое дело, раз ты такую кучу тварей зачем-то порубил,– цепкий взгляд атамана упал на саблю, висевшую у Хомы на поясе.– Да, и вот что я думаю,– неожиданно прибавил он,– настоящему мастеру по нечисти сабля не нужна. Со своими ты сможешь договориться и так. Оставь-ка ты пока ее мне,– веско произнес Братислав, просверлив бурсака черными глазами.
Чумаки удивленно примолкли, смешки за спиною Хомы прекратились. Остаться безоружным в момент опасности было чересчур, даже по меркам кровожадных чумаков. Как всегда, они не посмели возразить атаману.
Вцепившись в саблю обеими руками, Хома попятился назад, но к нему тотчас шагнули одновременно Демьян и Язва и, скрутив бурсака как ребенка, вырвали саблю, церемонно передав ее атаману.
Братислав с большим любопытством оглядел серебряную рукоять, на которой были изображены сражающиеся волк и ястреб. С восхищением атаман ощупал ее, проверяя качество обработки. Взмахнув рукою, Братислав проверил баланс оружия и удовлетворенно хмыкнул. Поглядывая на Хому, который буквально клокотал от негодования, атаман осторожно потрогал острие сабли и, порезавшись, довольно улыбнулся, слизнув кровь с пальца.
– Хорошее оружие,– с придыханием признался он.– Если вернешься, обязательно потолкуем с тобою, откуда у бурсака такая сабля.
С бессильной тревогой Хома глядел, как атаман по-хозяйски нацепил его саблю на пояс.
– На вот пока тебе взамен,– вытащив мешочек из-за пазухи, Братислав развязал его и, отсчитав с десяток червонцев, передал их бурсаку.– Все по-честному, видишь? Отдаю тебе большую часть того, что уже заплатили за очистку пещеры.
Как в тумане Хома взял червонцы и равнодушно смотрел, как они блестят на солнце.
Чумаки разом окружили его, пихая свои чумазые хари через плечо и завистливо поглядывая на монеты. Опомнившись, Хома поскорее спрятал их в карман, понимая, что, даже если он выберется живым из пещеры, в которую посылал его атаман, то все равно лишится этих монет. И хорошо, если не снимут их с его трупа. Обреченно вздохнув, бурсак зашагал прочь из рощи, не оглядываясь.
С тяжелыми мыслями Хома медленно брел по берегу шумной широкой реки, без конца раздумывая, как бы ему спастись. Риск того, что его схватят и покалечат при попытке бегства, был слишком велик: если уж атаман без сожаления мог пристрелить своего козака, то подстрелить случайного бурсака будет для него настоящим удовольствием. Братислав был невероятно хитер, Хома это четко понимал. Атаман верно рассчитал, что, даже если бурсак и отважился бы улизнуть, зная, как это может быть опасно, то ни за что не бросит свою саблю.
Берег реки был пологим, кое-где заросшим осокой. Роща, где укрылись чумаки, осталась далеко позади, и Хома почувствовал себя свободнее. Тут и там на берегу виднелись поля и огороды с пышной растительностью, но людей он пока не замечал. «Раз поля ухожены, то они где-то поблизости»,– рассуждал бурсак, с интересом оглядываясь вокруг.
Речушка была небольшая, но звонкая, с чистой холодной водой. Испещренная порогами, она шумно бежала вниз, пока не упиралась в крепкую деревянную плотину, стихая и становясь мутной и неподвижной. Задумчиво побродив вокруг плотины с деревянными сваями, сдерживающей реку и оставляя после себя лишь пересохшее русло, Хома заметил небольшую мельницу, тоже совершенно безлюдную. Не увидев ничего необычного или интересного, бурсак спустился вниз, к обмелевшему руслу реки.
По берегам стояли заброшенные хаты с покосившимися заборами, валялись разбитые ведра и корзины.
