За десертом Эстебан начал перебирать наши приключения. Как мы воровали вино из школьной часовни. Как занимались групповым сексом с проституткой из Аргентины. На следующую встречу он пообещал принести фотографии к историям, чтобы избежать повторений.
– Звонок сеньору Хонасу Ларриве, – объявил официант.
Я встал из-за стола.
– Мы и не подозревали, что среди нас есть еще один гинеколог, – не преминул заметить Антонио.
Я подошел к аппарату, взял трубку и услышал голос Хулии.
– Зятек, я звоню тебе как связному. Мне нужно поговорить с Ликургом. Можешь его позвать?
Я позвал Ликурга и, когда тот подошел, отправился в находившийся рядом туалет. Стоя на пороге, я подслушивал.
– Какой сюрприз! Ты звонишь из автомата. Конечно, я хочу увидеться… Жена не подозревает… У тебя заканчиваются жетоны? Тогда давай быстро. Встретимся сегодня же… Завтра?.. В два часа… Как называется гостиница?.. Я знаю, где это, но там полно людей… Я буду ждать тебя в бассейне… Приеду пораньше.
Несомненно, Хулия – шлюха. Шлюха, супершлюха, мегашлюха. Это определение ей подходило, как никому другому. Оно ее изобличало, как клички, которые рождаются из звукоподражаний. Лили, Фифи, Шлюлю.
Мне захотелось двинуть Ликургу по морде. Но я справился с собой, потому что было бы нелепо выбить зубы другу по вине какой-то проститутки. Рассуждая рационально о случившемся, я понял, что Ликург сделал мне одолжение, показав, к какому типу женщин принадлежит Хулия. Однако мне недоставало самообладания, чтобы сказать ему спасибо. К тому же Ликург не подозревал, что Хулия была Музой. Обо все этом я размышлял в туалете, притворившись, что у меня понос. Понос и вправду нагрянул, сопровождаемый дрожью и холодным потом. Как унизительно! Я подумал: «Нужно очистить свою жизнь от Хулии с той же легкостью, с которой кишечник извергает это дерьмо». Я застегнул брюки и отправился домой, не попрощавшись и не расплатившись.
Я всерьез решил вычеркнуть Хулию из своей жизни. Утро прошло в попытках забыть ее. Но я так и не вытравил ее образ из своего сознания. Я решил подвергнуть себя шоковой терапии – увидеть ее вместе с Ликургом. Они назначили свидание на два часа дня. Ждать еще пять часов. Слишком долго. Мгновенным решением проблемы было бы влюбиться в простую и милую девушку. В то время как я обдумывал такой вариант, в кабинет вошла Арминда. Ко мне ее направила судьба. Пользуясь возможностью, я попытался убедить себя, что без ума от своей секретарши. Я старался внушить себе, что пылаю к ней безрассудной и непостижимой любовью, которая заставила бы меня усыновить ее будущего ребенка, не опасаясь, что я пригрею маленького Карамазова, который вскорости меня убьет.
На девушке было просторное платье цвета пера зеленого попугая.
– Арминда, хочу вам признаться, что я влюблен в вас.
Она засмеялась. И, указав на свой живот, спросила:
– И в живот и все такое?
– И в живот, и в вашу матку, и в аппендикс, и в желчный пузырь.
– Аппендикс мне удалили. А в желчном пузыре полно камней.
– Должно быть, они похожи на изумруды.
– Нет, они обычные, как речная галька.
– Я влюблен также и в ваши камни.
– Я вам не верю.
– Подумайте. И дайте завтра ответ, – предложил я.
– Я подумаю… Пока не забыла: сеньор директор хочет с вами поговорить.
В кабинете директора пахло нафталином и сыростью. Эти запахи старой мебели и ветхих домов гармонично сочетались со старомодным обликом Виктора Канеса. Усы как у Чаплина, костюм-тройка с узкими лацканами и старомодный широченный галстук. На лице страдальческое выражение президента республики, объявляющего новые выборы.
Он предложил мне сигару. Я согласился. Открыв ящик, я не обнаружил там ничего, кроме пустоты.
– Извините. Когда предлагаю закурить, все отказываются. Те, кто заходят ко мне в кабинет, находятся здесь не так долго, чтобы успеть покурить.
– Я не планирую разбивать здесь лагерь, – ответил я улыбаясь.
Из ящика стола он вытащил документы. Я их узнал. Это были бумаги, составленные моим предшественником и подписанные мною от своего имени. Директор сказал:
– Они безупречны. Если вы будете продолжать работать с таким усердием, то выиграете все процессы банка.
– Спасибо, – ответил я.
– Но я не хочу, чтобы вы выиграли даже одно единственное дело. Я вам приказываю проиграть все. Поэтому начиная с сегодняшнего дня сдерживайте свое усердие.
– Не понимаю, – сказал я.
– Вы, Ларрива, нас подвели. Мы наняли вас с уверенностью в том, что вы не выиграете ни одного суда. Ваш непредвиденный профессиональный перфекционизм нас изрядно напугал.
