– Ай! – воскликнул Артем. – В чем это я виноват? Не виноват я!
Раздался грохот опрокинутого стула.
– Мик! – вскрикнула старушка. – Ты чего это хулиганишь? Не встревай в разговор!
– Да что это такое? – забормотал Карлик. – И правда, в этой квартире черти водятся… Мик какой-то! И эта старуха с ним беседует, как с кошкой…
– Я не кошка! – взвизгнула Соня. – Показать тебе, кто я?!
Макар чуть не умер от страха при этом возгласе.
«Все, – подумал он, – сейчас точно все двери в подъезде откроются. И сцапают нас, как обыкновенных хулиганов…»
Но в подъезде было тихо, только почти неслышно щелкнул чей-то замок.
Ребята не успели выскочить из ниши, как мимо них вихрем пролетели Карлик с Артемом. Наверное, они прыгали через несколько ступенек, потому что топот их ног был беспорядочным.
– Тут… какие-то штучки, несомненно! – вскрикивал на ходу Карлик. – Видно, перестарался ты, Темный, как всегда! Короче, чтоб сегодня портрет был у Игорька. Понял? Придется по-простому действовать.
– Я не могу… Я боюсь! – вскричал Артем.
– Боишься? – уже внизу грозно спросил Карлик. – Ничего, для таких, как ты, страх – вещь полезная!
– Это же правда… привидение! – чуть не всхлипнул Артем. – Страшно!
– Какое к чертям собачьим привидение?! – рявкнул Карлик. – Ты что, придурок, совсем с ума спятил, как бабка деревенская? Привидение знает про счет в швейцарском банке? Да это кто-то в квартире спрятался! Черт, откуда же он все знает? Болтать надо меньше, меньше надо болтать… Мне показываться здесь больше нельзя, ты понял, Темный? А от тебя я жду портрет, это ты запомни крепко-накрепко! Я не привидение, ошибок не прощаю!
Хлопнула дверь подъезда, и стало тихо. Ребята не сразу выбрались из ниши, потому что Соня хотела что-нибудь сказать Ольге Сергеевне – под видом Мика, конечно. Но не решилась: наверное, устала от переговоров с Карликом.
– Что делать? – спросил Макар.
– Главное, что портрет остался у Ольги Сергеевны, – ответила Соня. – И теперь уже можно не притворяться. Откроемся ей и все объясним.
– А ночной гость? – вздохнул Макар. – Что ты ей скажешь про ночное привидение? Да и мне тоже… Кто это?
Дверь в их квартиру тихонько скрипнула. Из щелочки выглянула хитрющая Ладошкина мордочка.
– Не затопчите следы! – Он поднял вверх палец. – Осторожно! Я в «глазок» видел – привидений было двое!
Тут только Макар заметил на полу уже знакомую картинку: следы на белом порошке. Маленьких следов на этот раз не было – Ладошка исправил свою прежнюю ошибку и не наследил, – а длинных отпечатков было две пары. И принадлежали они, конечно же, Артему и Карлику.
Макар вгляделся. Что-то знакомое было в рисунке одного из отпечатков… Елочка! Это же та самая елочка, которую они видели в прошлый раз! Макар, открыв рот, уставился на Соню.
– Те самые следы, – пробормотал он.
– Между прочим, и рост совпадает, – спокойно ответила Соня. – Так что нам есть о чем рассказать Ольге Сергеевне. Только боюсь, не выдержит ее бедное сердце таких сообщений…
– Ну что, говорил я вам? – осторожно спросил Ладошка, наверное, боясь, что его отругают за самостоятельные действия. – Главное – обнаружить следы…
В открытую дверь высунулся Нюк, осторожно приблизился к следам и стал нюхать их, смешно отфыркиваясь.
– И Нюк подтверждает, – обрадовался Ладошка. – Конечно, это привидения!
– Самые настоящие! – воскликнул Макар. – И вы с Нюком – лучшие охотники за привидениями. И лучше вашей ловушки еще никто ничего не придумал!
Макар подхватил Нюка и подбросил его в воздух. Хонорику такое проявление радости не очень понравилось. Даже нюхать следы привидений ему было приятнее.
То ли Ольга Сергеевна выглянула на шум, то ли ей страшно было оставаться одной после очередного разговора с Миком, – но дверь квартиры приоткрылась, и старушка, оглядев всю веселую компанию, позвала Нюка:
– Коша, кис-кис! Послушай-ка, остались ли у меня мышки!
Дверь распахнулась до отказа, чтобы хонорик вошел в нее без всякого сомнения. Макар так растерялся от внезапного появления старушки, что выронил Нюка. И тот, конечно же, ринулся в открытую квартиру.
О таком удобном случае ребята не могли и мечтать! Они поспешили за Нюком, будто это не он, а они должны были выловить всех мышей – вплоть до самой последней и боязливой мышки.
Ольга Сергеевна была не против их вторжения: наверное, последние события так встревожили и напугали ее, что она предпочитала быть в шумной компании, чем оставаться в одиночестве. Хонорик сразу же принялся за работу, но мышки, видно, спрятались на этот раз далеко. А может, уже и не было никаких мышек, а Нюк только реагировал на оставшийся запах? Он заползал под шкафы и комоды так глубоко, что Ладошке с трудом удавалось вытаскивать его оттуда за хвост.
– Застрянешь, Нюк! – приговаривал он.
