Теперь приятели посмотрели один на другого внимательнее, чем накануне, на людях, посетовали на бег времени, наметивший на лицах неаккуратные колеи, и решили, что им безотлагательно следует выпить — что, правда, разумелось как бы само собою (и что, конечно, было заранее ясно и поднаторевшему в сюжетах читателю, ждущему почти от всякого литератора, что тот, едва захотев свести для неурочного разговора двух действующих лиц мужского пола, непременно снабдит их бутылкой — как будто для того, чтобы развязать им языки, тогда как в действительности развязывать язык бывает нужно лишь одному ему, автору). В нашем случае два бывших одноклассника и впрямь поначалу не находили слов — из-за того, что в школе вовсе не дружили близко; тогда каждый в классе держался своей компании, да у Свешникова её, компании, и не составилось: болезненный мальчик, он пропускал много уроков, а в здоровые дни поскорее спешил из школы домой читать разные книжки в то время, когда товарищи придумывали совместные развлечения или, как его нынешний собеседник, Толя Распопов, бегали с мячом по спортивной площадке.
Анатолий приехал раньше и ждал, сидя в машине. Распахнув навстречу старому приятелю дверцу, он первым делом осведомился:
— Что, командир, едем? Или идём — и куда? Учти, я вырвался всего на часок.
— Если ты так спешишь, то и командуй парадом. Хотя само по себе моё дело решается в минуту: либо «да», либо «нет».
— Никакие дела, усвой, наспех не решаются. Всякий раз выходит, что слово за слово — и обязательно вылезет закавыка. А нам как раз хорошо было бы крепко выпить да подналечь на гастрономию, только я, так уж вышло, в цейтноте и — за рулём.
— Собственно, так же настроился и я: что за встреча всухую? А ты…
Распопов сдался быстро:
— Ладно, глоток и я себе позволю.
Свешников, видя, как всего за год изменился без него город, принялся было расспрашивать, где в Москве можно посидеть, не теряя достоинства, куда здесь, с кем и зачем ходят, но увидев через плечо приятеля соблазнительный подъезд, оборвал сам себя:
— Да хотя бы и сюда, а?
Они оказались в стильно обставленном тесном помещении — без вывески над дверьми, но, видимо, известном в округе: всякий посетитель входил уверенно, как завсегдатай, не вглядываясь в полумрак.
— Неплохо, однако. И всё ж — ни одной парочки, — заметил Свешников.
— К вечеру, может быть… Честно говоря, не бывал. Но, смотри, вот и девочки, — кивнул Распопов на двух молодых женщин, устраивавшихся по соседству. — Они, видно, из банка, что в этом же доме… Как раз время обеда. Не мешало бы подкадриться, а?
— У тебя же всего час.
— У них и того меньше. Договоримся хотя бы на будущее, на вечер.
— Тебе хорошо: у тебя есть будущее, — рассмеялся Дмитрий Алексеевич.
— Хм. Зачем же ты уехал?
— На каком-нибудь интервью я красиво ответил бы: чтобы не остаться в прошлом. А в действительности от игры словами не бывает проку. Мы встретились не для этого.
— Нет, нет, ты не ответил. Я только сейчас сообразил, что тебе ничего не светит ни завтра, ни потом. Ты ведь, насколько я знаю, детей не завёл? Так стоит ли что-то затевать? Захочешь двигаться — и некуда.
— Не забывай, что все мы — пенсионеры. Большинству из нас двигаться уже или некуда, или не по силам. Но двигаться, Толя, можно не только по лестнице.
В ответ он услышал:
— Давай-ка обойдёмся без назиданий. На взрослых мужчин…
—.. они оказывают обратное действие?
— Вот ведь понимаешь, а — учишь. Это девушкам простительно: «если бы молодость знала…» — и, словно спохватившись, что как раз о девушках и позабыл, повернулся к соседнему столу, заговорив неожиданным басом: — Что-то я вас здесь не встречал раньше.
— Раньше тут и кафе не было, — с коротким смешком и немного свысока отозвалась одна из женщин, брюнетка в чёрном костюме; вторая была — беленькая и в белом, и вместе они выглядели как на примелькавшейся рекламе виски, какую Свешников, давно ещё навидавшись в журналах, ждал встречать на каждом шагу за границей — и не встретил. Теперь ему стало интересно, как составляются такие пары, не придумываются же дизайнерами, — скорее, тут дело было в озорном желании каждой иметь под рукой свой негатив.
«Ими можно играть в шашки, — решил Дмитрий Алексеевич. — Интересно, как они нашли друг друга?»
— Ay вас дома, наверно, и кошки — у одной чёрная, у другой — белая, — словно угадав его мысли, предположил Распопов.
— Терпеть не могу кошек, — поморщилась всё та же, брюнетка. — От них только вонь по всему дому.
— Да, да и шерсть на брюках. Впрочем — незастольный разговор… Хотите выпить? Коньячок тут, правда, так себе, но выберите что-нибудь другое.
— Хотим, хотим, да только не пьём в рабочее время.
— Что ж, отложим на нерабочее, будет даже лучше… Но всё равно, подсаживайтесь к нам, — пригласил Распопов и, глядя на пирожки и кофе на женском столе, сочувственно заметил: — Смотрите, это весь ваш обед? Так вы долго не протянете.
— Ноу них — короткий перерыв, — напомнил Дмитрий Алексеевич, начавший раздражаться из-за того, что его спутник напрасно тратит время.
