Бехзад виртуозно овладел тонкостями решения изобразительного пространства. Он и его ученики проработали пространственное единство миниатюры настолько интенсивно и детально, что окончательно стало ясным: изображение принципиально перестало вмещаться в рамку и в плоскость рукописного листа. Изображение все более и более приобретало самостоятельность, претендуя на полную автономность от сопутствующего текста. От независимости регулярного поля изображения и автономности отдельных изображений остается один шаг до появления портретных изображений.
Миниатюра Бехзада буквально наползает на текст, прикрывая его почти полностью и оставляя лишь необходимые для понимания сюжета вставки (ил. 56). Художник словно провозглашает: с текстом отныне покончено, не слова дают ключ к полновесному пониманию сюжета. В этой же миниатюре из каирской рукописи «Бустан» Бехзад выступает непревзойденным мастером архитектурной композиции, развернутой почти на всю рукописную страницу. Плоскостная трактовка фигур двух персонажей сюжета дается художником внутри трехмерного изображения интерьера и экстерьера дворца в несколько этажей. Юсуф и Зулейха оказываются, таким образом, на фоне и внутри тектонического архитектурного обрамления. Срез дворца по вертикали выдает хорошего знатока построения архитектурных интерьеров. Это – одна из лучших миниатюр Бехзада и всего XV в.
Для атрибуции письма Бехзада не менее значимым является выстраивание художником особых отношений между текстом и иллюстрацией. В том же изображении соблазнения Юсуфа Зулейхой архитектурная композиция не просто наползает на текст, она прикрывает его, позволяя лишь ключевым фрагментам текста буквально «пробиться» сквозь слой изображения. Таким образом, между текстом и изображением существует некий не видимый глазу зазор. Назовем этот эффект двухслойной толщиной визуального поля рукописной страницы.
