Но для Уиллоу никакого чуда не случилось. Дедушка не мог ее бросить. Он слишком сильно любил ее! Она всегда знала, что он вернется. Нужно только позвать его как следует.
И он вернулся — в тот самый миг, как она опустила очки на глаза. Уиллоу снова видела его милую, смешную мордочку, его маску и усы, его веселые глаза. Дедушка сидел в сверкающем золотом вертолетике. Лопасти пропеллера крутились вовсю и очень забавно дук-дукали.
— Уиллоу! — позвал он, похлопывая по свободному сиденью. —
Уиллоу прыгнула на сиденье и обхватила дедушку лапами.
—
— Глупышка! — улыбнулся Бакстер. — Я никуда и не пропадал. Я был с тобой все время — как и сейчас.
— А я не видела…
Бакстер шутливо нахмурился и передразнил ее:
— «Не видела, не видела…», а что говорило тебе сердце?
— Что дедушка меня любит! Что он меня никогда не бросит!
— Верь своему сердцу, Уиллоу.
И они полетели. Сверкающий винт качнулся вперед —
— Тебе еще многому надо научиться, Уиллоу-Ивушка!
— Конечно, дедушка. Я ведь буду учить других.
Бакстер пораженно уставился на нее и чуть не выпустил штурвал, но в последний момент успел-таки увернуться от люстры.
— Так ты
Не отрывая глаз от дочки, Скай потянулась к Дафне и обняла ее крепко-крепко.
Радж завороженно смотрел на свою малышку.
— Мама, как тебе удалось?!
— Твой отец придумал. Он нашел это в ангельском магазине.
Никто не удивился — ведь все видели, как Уиллоу чудесным образом вернулась к жизни.
Наконец Уиллоу перестала носиться кругами и остановилась посреди комнаты, уставившись сквозь очки в пустое пространство. Потом она медленно повернулась, и взгляд ее упал на взрослых, неотрывно следивших за ней глазами. Вдруг она увидела, что всех троих окутывает светящийся, серебряный с золотом, ореол. И она все поняла. Самое невозможное вдруг стало легким и простым.
Уиллоу сняла очки все тем же небрежным жестом.
— Спасибо, — проговорила она. — Спасибо вам, папа и мама. Спасибо, бабуля. Спасибо, деда.
«Не за что», — без слов ответили все четверо.
Уиллоу кивнула.
— Я — Учитель, — вымолвила она тоненьким голоском. — Могу я быть Учителем, мама?
Тишина.
— Конечно, можешь, малышка моя, — наконец ответила Скай. — Если тебя изберут, если ты будешь доброй и любящей, если ты научишься…
— Я — Учитель, — повторила Уиллоу и бросилась в свою комнату. Волчья шапка осталась валяться на полу. Больше Уиллоу не надевала ее ни разу.
Высоко над Манхэттеном, в своем офисе на верхнем этаже небоскреба компании «Пуш-ТВ», самый богатый в мире хорек качнулся в кресле и неторопливо развернул его, чтобы взглянуть на раскинувшийся за окном огромный мир.
— Ты никогда ни о чем таком не просил, — заметил он, пряча улыбку от старого друга. — Сколько я тебя помню, Строуб, ты вообще никогда ни о чем не просил. Пилот сидел напротив, любуясь той же панорамой за окнами и кончиками ушей Стилтона, торчавшими над спинкой кресла.
— Неправда. Я все время просил. Просил самые лучшие самолеты, самых лучших пилотов, самых лучших механиков…
— Это не просьбы, это твоя работа. Моя жизнь, жизнь каждого хорька, ступающего на борт самолета «Пуш-ТВ», — в твоих лапах. Мне и самому нужно все лучшее.
Так же медленно Стилтон развернулся обратно.
Строуб спокойно выдержал его пристальный взгляд.
— Но теперь я действительно прошу. Компании нужны пилоты. Пилоты нужны всем. Более того, щенкам нужно открывать свои силы и возможности — даже если они и не станут летчиками. Бипланы — это долгосрочные инвестиции.
—
Строуб улыбнулся. Сколько раз он уже слышал этот вопрос!
— Что от этого проку, Стилтон? А ты представь себе:
«Пуш-ТВ» вкладывает деньги в щенков, влюбленных в небо. «Пуш-ТВ» вкладывает деньги в наше общее будущее. «Пуш-ТВ» дарит романтику полетов всем щенкам, которые иначе бы… «Пуш-ТВ» — это сама Романтика! «Пуш-ТВ» — это Приключение!
— И тогда ты будешь счастлив?
— Нет. Я уже счастлив. — Строуб коснулся лапой своего шарфа — темно-синего, с золотыми полосками. — Я прошу об этом, потому что так велит мне чувство высшей справедливости. И потому, что это поднимет компанию на небывалую высоту. Мы будем не просто говорить, что олицетворяем собою дух будущего. Мы докажем это на деле!
