Поймав такси, он позвонил Эмилю. Водитель по его просьбе сделал крюк к дому Комо, и они вдвоем поехали через старые ворота по Гранд-Алле с ее нарядно подсвеченными барами и ресторанами. Машина свернула на авеню Картье, потом еще раз направо, в маленькую улочку рю Абердин.
Гамаш из такси позвонил мадам Рено, чтобы убедиться, что она дома. Минуту спустя она открыла дверь, и Гамаш с Эмилем вошли в дом. Это была квартира на первом этаже уютного таунхауса с наружной чугунной лестницей, ведущей в верхние апартаменты.
Полы в доме были из темного дерева, комнаты просторные, прекрасная планировка. Белый поясок оригинального карниза шел по стенам в месте сочленения с высоким потолком. Каждая люстра свисала из гипсовой розетки. Этот дом принадлежал к разряду модных домов в квартале, где недвижимость неизменно пользовалась спросом. Не все хотели жить в тесных стенах, построенных давно умершими архитекторами. Здесь же улицы были широкие, засаженные старыми деревьями, а перед каждым домом имелся маленький садик, сейчас занесенный снегом.
Мадам Рено оказалась невысокой веселой женщиной. Она взяла их куртки, предложила кофе, пригласила в гостиную.
– Мы приносим вам наши соболезнования, мадам, – сказал Гамаш, садясь за стол в уютной гостиной.
– Merci. Он был, конечно, невыносим. Упертый эгоист. И все же…
Гамаш и Эмиль дождались, когда она возьмет себя в руки.
– И все же теперь, когда его нет, жизнь стала пустой, не такой яркой. Я завидовала его страсти. Пожалуй, именно это и вызывало у меня самые сильные чувства. И знаете, он был вовсе не глуп, понимал, какую цену платит, но был готов ее платить.
– И что же это за цена? – спросил Эмиль.
– Над ним смеялись, издевались, но самое главное, никто его не любил.
– Кроме вас, – сказал Гамаш.
Она ничего не ответила на это.
– Он ведь был одиноким человеком в конце жизни. Но все равно не мог остановиться, не мог променять мертвого первооткрывателя на живых друзей.
– Когда он принес вам эти книги? – спросил Гамаш.
– Недели три назад. Четыре коробки. Сказал, что у него в квартире шагнуть негде.
Эмиль и Гамаш переглянулись. Да, квартира Рено была заполнена книгами, но в том кошмаре четыре лишние коробки не делали погоды.
Нет. Он привез эти книги к бывшей жене по другой причине. Чтобы они были в безопасности.
– А больше он ничего не принес? – спросил Эмиль.
Она покачала головой:
– Он по натуре был скрытным человеком, некоторые даже говорили, параноидально скрытным.
Она улыбнулась. Мадам Рено была женщиной с юмором, и Гамаш спрашивал себя, почему же Огюстен Рено выбрал именно ее. Возможно, в течение нескольких ярких лет он знал счастье? Возможно, это была его блестящая попытка изменить свою жизнь? Найти место в тихой гавани с этой веселой, доброй женщиной? Но у него, конечно, ничего не получилось.
Гамаш наблюдал, как мадам Рено болтает с Эмилем, и думал, что она все еще любит Огюстена Рено, любит, несмотря ни на что. Так что же это – благословение или проклятие?
И еще он спрашивал себя, пройдет ли это со временем. Заглохнет ли в памяти голос, сотрутся ли черты? Уйдут ли воспоминания, вымещенные другими приятными, но нейтральными событиями прошлого?
Avec le temps. Любим ли мы слабее?
– Вы не возражаете, если мы посмотрим эти книги? – спросил Гамаш.
– Бога ради. Другие полицейские тоже смотрели, но их, похоже, ничто не заинтересовало. Что именно вы ищете?
– Две книги, – сказал Гамаш, проходя вслед за ней по квартире в большую старомодную кухню. – К сожалению, мы не знаем названий.
– Надеюсь, вы их найдете.
Она открыла дверь и включила свет.
Гамаш и Эмиль увидели деревянные ступеньки, уходящие в темный подвал с земляным полом. В нос ударил слабый едкий запах, а когда они спускались по лестнице, ощущение было такое, будто они уходят под воду. Гамаш чувствовал, как холодный воздух обволакивает его ноги, грудь, и наконец он весь, с головой, погрузился во влажную прохладу.
– Берегите головы! – крикнула сверху мадам Рено, но они были знакомы с такими старыми домами и уже пригнулись. – Коробки стоят у дальней стены.
Глазам Гамаша потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться, но наконец он увидел четыре картонные коробки. Он подошел и опустился на колени перед одной из них. Эмиль – перед другой.
В коробке Гамаша лежали книги разного размера. Сначала он проверил их каталожные номера – все они принадлежали прежде Литературно-историческому обществу, на нескольких было даже написано имя Шарля Шиники, но ни на одной не обнаружилось номеров, совпадающих с номерами в дневнике Эмиля. Он перешел к другой коробке.
Эта была заполнена переплетенными проповедями, справочниками и старыми семейными Библиями, как католическими, так и пресвитерианскими. Он открыл первую книгу и проверил номер. 9-8495. Сердце его учащенно забилось. Это была та самая коробка. Он открывал одну книгу за другой – числа возрастали. 9-8496, 8497, 8498. Гамаш вытащил следующую книгу, собрание проповедей в черном кожаном переплете, и открыл ее. 9-8500.
