– Никто не хочет возвращения к тем дням, – сказал Эмиль, глядя прямо в глаза Гамашу.
– Вы уверены? – спросил старший инспектор.
Голос его звучал спокойно, но твердо. Воздух между ними на миг заискрился, потом Эмиль улыбнулся и взял вилку:
– Никто не знает, что скрывается под поверхностью, но я думаю, те дни – дело прошлого и никогда не вернутся.
– Je me souviens[50], – сказал Гамаш. – Как там Рене Далер называл Квебек? Общество гребцов? Двигается вперед, но оглядывается назад? Так ли уж далеко здесь прошлое?
Эмиль взглянул на него, улыбнулся и вернулся к еде, а Гамаш смотрел в тронутое инеем окно, и мысли его блуждали.
Если Самюэль Шамплейн – символ квебекского национализма, то не являются ли все члены Общества Шамплейна сепаратистами? Впрочем, имеет ли это значение? Как сказал Эмиль, в Квебеке большинство граждан – сепаратисты, в особенности среди интеллигенции. Квебекские сепаратисты снова сформировали правительство.
Потом ему в голову пришла еще одна мысль. Что, если Самюэль Шамплейн был найден и обнаружилось, что он не королевский сын? Тогда его образ несколько тускнел, становился не столь героическим, менее мощным символом.
Может быть, сепаратисты предпочитали найденному Шамплейну с изъяном Шамплейна отсутствующего. Может быть, они тоже хотели остановить Огюстена Рено.
Гамаш решил переменить тему:
– Вы обратили внимание на запись от прошлой недели? – Он открыл дневник и показал запись.
Эмиль прочел, потом поднял глаза:
– Литературно-историческое общество? Значит, прошлая пятница была не первым его посещением общества? И тут написано один-восемь-ноль-ноль. Это время встречи?
– Я тоже так думал. Но библиотека в это время уже закрыта.
Эмиль снова перевел взгляд на страницу. Четыре фамилии, нечеткие, неразборчивые цифры. 18… Он прищурился:
– Может, это и не один-восемь-ноль-ноль.
– Может, и нет. Других людей я не нашел, но зато в доме тысяча восемьсот девять по рю Де-Жарден обнаружился С. Патрик.
– Вот тебе и ответ. – Эмиль махнул, чтобы принесли счет, и встал. – Идем?
Гамаш допил кофе и тоже встал.
– Я позвонил и оставил послание на автоответчике месье Патрика, предупредив, что мы будем около полудня. Перед этим я должен успеть в Лит-Ист и спросить у них об этой записи в дневнике Рено. Не могли бы вы сделать кое-что для меня, пока я занят?
– Absolument[51].
Гамаш кивнул в окно:
– Видите это здание?
– Девять и три четверти по рю Сент-Урсюль? – сказал Эмиль, прищурившись на означенный дом. – Там действительно так написано? Как может выглядеть квартира в три четверти?
– Хотите посмотреть? Это квартира Огюстена Рено.
Они расплатились и вместе с Анри пошли по заснеженной улице в квартиру.
– Боже милостивый, – сказал Эмиль. – Тут что, бомба взорвалась?
– Мы с инспектором Ланглуа весь вечер пытались навести тут хоть какой-то порядок. Видели бы вы, что тут творилось до этого.
Гамаш прошел по извилистой дорожке между кипами бумаг и книг.
– И все это о Шамплейне? – Эмиль взял наугад лист бумаги, пробежал глазами.
– Единственное, что я пока нашел, – это его дневники. Были засунуты за книги на этой полке.
– Спрятаны?
– Похоже. Но я не уверен, что это о чем-то говорит. Он страдал жуткой подозрительностью. Вы не могли бы покопаться тут в бумагах, пока я буду в Лит-Исте?
– Ты шутишь?
У Эмиля был вид ребенка, потерявшегося на фабрике игрушек. Гамаш оставил своего наставника в тот момент, когда он уселся за обеденный стол и потянулся к кипе бумаг.
Через несколько минут старший инспектор уже стоял в пустом коридоре старой библиотеки.
– Чем вам помочить? – спросила по-французски Уинни с вершины дубовой лестницы.
– Я бы хотел поговорить с кем-нибудь, кто тут есть.
Он говорил по-английски в надежде, что библиотекарша перейдет на свой родной язык.
– Может, встретимся в книжном воссоединении? – Она явно не поняла намека.
– Хорошая мысль, – кивнул Гамаш.
– Да, прекрасная тень, – согласилась Уинни и исчезла.
Гамаш нашел мистера Блейка в библиотеке, и через несколько минут к ним присоединились Уинни, Элизабет и Портер.
– У меня всего два вопроса, – сказал Гамаш. – Мы нашли свидетельство того, что Огюстен Рено приходил сюда за неделю до смерти.
Произнося эти слова, он смотрел на них. У них, у всех до одного, был удивленный, любопытствующий, слегка взволнованный вид, но никто из них не казался виноватым. И все же кто-то один наверняка лгал ему. Кто-то из них почти наверняка видел, а возможно, даже встретил здесь Рено. Впустил его.
Но зачем? Зачем Рено нужно было сюда? Зачем он привел четверых других?
– Что он здесь делал? – спросил Гамаш.
Они посмотрели сначала на него, потом друг на друга.
– Огюстен Рено приходил в библиотеку? – удивился мистер Блейк. – Но я его не видел.
– И я тоже, – сказала Уинни, неожиданно переходя на английский.
Элизабет и Портер молча покачали головой.
– Он мог прийти после закрытия библиотеки, – сказал Гамаш. – В шесть часов.
– Тогда он не смог бы войти, – откликнулся Портер. – Дверь была бы закрыта на замок. Вы же знаете.
– Я знаю, что у вас у всех есть ключи. Я знаю, что любой из вас мог его впустить.
– Но с какой стати? – спросил мистер Блейк.
