– Вероятно, старший инспектор прав. Непохоже, чтобы такую штуку смастерил впавший в панику фермер. Что думает об этом шеф? – спросила она у Бовуара.
– Он не знает.
– Это должно быть что-то крупное, – пробормотала Николь, вглядываясь в экран и вслушиваясь в голоса. – Убить одного агента, похитить другого, а потом еще позвонить старшему инспектору.
– Мы должны общаться с ним так, чтобы это проходило мимо старшего суперинтенданта Франкёра, – сказал инспектор Бовуар. – Сейчас все послания ему отслеживаются.
– Нет проблем. Дайте мне пароль его компьютера, и я смогу образовать защищенный канал.
Бовуар помедлил, глядя на нее.
– Ну? – сказала агент Николь и улыбнулась. Улыбка у нее была непривлекательная, и Бовуар снова ощутил остерегающее покалывание. – Ведь вы пришли ко мне, не забывайте. Вам нужна помощь или нет? Сэр?
– …У Зоры уже целая куча, – зазвучал голос Гамаша. – Зубки прорезаются. Она обожает одеяло, которое прислали вы с Сюзанной.
– Я рад, – сказал Морен. – Я хотел прислать ей барабаны, но Сюзанна сказала, что лучше попозже.
– Превосходно. Еще можешь прислать немного кофеина и щенка, – рассмеялся Гамаш.
– Вы, наверное, скучаете по ним, сэр. По сыну и внучкам.
– И по невестке, – добавил Гамаш. – Да. Но им нравится Париж. Трудно на них за это обижаться.
– Черт побери. Ему нужно помедленнее, – проговорила раздраженно Николь. – Он должен давать мне паузы.
– Я ему скажу.
– Тогда поторопитесь, – велела Николь. – И добудьте его пароль.
Она повернулась спиной к инспектору Бовуару, а тот, выйдя за дверь и поднимаясь по лестнице, пробурчал себе под нос:
– Сэр. Сэр, идиотка.
На восьмом этаже он, тяжело дыша, остановился перевести дыхание. Приоткрыв дверь, он увидел неподалеку старшего суперинтенданта Франкёра. Из мониторов доносились знакомые голоса.
– Кто-нибудь говорил с моими родителями? – спросил молодой человек.
– Мы регулярно информируем их о ситуации. Я отправил агента, чтобы он оставался с твоей семьей и Сюзанной.
Последовала чуть более долгая пауза.
– Ты в порядке? – вскрикнул Гамаш.
– В полном, – ответил голос, прозвучавший слабо и напряженно. – Я за себя не волнуюсь. Я знаю, со мной все будет хорошо. Но моя мать…
Опять наступило молчание, но старший инспектор не дал ему затянуться, успокоил молодого агента.
Старший суперинтендант Франкёр переглянулся с инспектором.
На стене комнаты Бовуар видел часы.
Оставалось шестнадцать часов и четырнадцать минут. Он слышал, как агент Морен и старший инспектор разговаривают о том, что бы они хотели изменить в своих жизнях.
