– А что, и так не понятно – если я не живу дома, значит, я живу с кем-то. Значит, этот кто-то может захотеть на мне жениться! И ему надо будет с вами познакомиться...
Ольга Ивановна лишь тяжко вздохнула, уступая напору своей младшей дочери. Она давно понимала, что рассчитывать на Катино сочувствие не приходится никому: молодая женщина искренне верила, что весь мир крутится вокруг ее драгоценной особы, и до сих пор ничто не могло поколебать этого мнения.
– Я могу быстренько кексик испечь или яблочный пирог... Или, хочешь, картошечки пожарю, лечо открою, грибочки, огурчики. Баночка шпротов есть.
– Мам, ты в своем уме? У него родители чуть ли не академики, а ты собираешься картошку пожарить и миску с солеными огурцами на стол подать! Сколько времени надо на кекс?
– Ну, как обычно...
– Что мне твое «обычно» – я сроду ничего не пекла. За двадцать минут уложишься?
– Кать, опомнись... За двадцать минут я тесто сделаю, потом еще печь почти час.
– Значит, кекс отменяется... Сделай горячие бутерброды.
– У нас нет белого хлеба и сыра, даже плавленого. И свежих помидоров нет – только соленые...
– Да сделай же хоть что-нибудь, наконец!
– Что ты орешь?.. – У Ольги Ивановны сдали нервы, она готова была хлопнуть дверью и присоединиться к рыданиям старшей дочери. Когда начинался очередной скандал с Катериной, она всегда становилась совершенно беспомощной и бестолковой и соглашалась на любые, даже совершенно хамские, требования. – Что я могу приготовить? Хочешь, возьми баночку икры и большую швейцарскую шоколадку – мне пациент подарил, которому я на дому капельницы ставила. Я отложила на Новый год, но если надо – бери.
– Спасибо, мамуля... – Катя как ни в чем не бывало одной рукой приобняла мать, а другой потянулась к двери навесного шкафа, где хранились скромные презенты, иногда перепадающие среднему и младшему медперсоналу.
Стол выглядел вполне прилично – икра на маленьких ломтиках поджаренного черного хлеба, уложенных на фарфоровой тарелке, купленной когда-то на барахолке. Тарелочка вполне могла сойти за остатки фамильного сервиза. Веточки укропа и киндзы по краям смотрелись весьма живописно. Разломанная швейцарская шоколадка в небольшой, но тонкой хрустальной вазочке. В центре – шампанское и коробка конфет. Но самое сложное еще впереди – надо собрать за столом все семейство и организовать непринужденную светскую беседу будущих родственников. «Светке, как всегда, приспичило разводиться в самый неудачный момент». Про себя Катерина исходила желчью, но, когда она стучала в дверь комнаты сестры, ее лицо выражало сочувствие и желание утешить.
– Бедная ты моя сестренка... Как же так... А я надеялась, что все еще наладится. Ну и подонок твой Аркаша! Мерзавец... Ну, ну, не плачь... – Катерина возила по лицу сестры грязной Пашкиной футболкой. – Высморкайся, приведи себя в порядок... У нас гости. – В Катином голосе появился металл. – Мы с Сергеем решили пожениться. Надо обязательно вас познакомить.
Светлана судорожно вздохнула и решительно помотала головой. Потом снова уткнулась в подушку, и ее плечи снова заплясали ходуном.
«Только бы в голос выть не начала...» – со страхом подумала Катя, погладила сестру по спине и повернулась к Павлуше:
– Сходи, пожалуйста, на кухню, принеси маме водички.
Дорога на кухню лежала через проходную комнату, где сидели Сережа и Ольга Ивановна, изредка перебрасываясь вялыми фразами. Катя с тревогой посмотрела вслед малышу, который ринулся на кухню с опасным энтузиазмом.
Увидев накрытый стол, бутылку шампанского, высокие фужеры и незнакомого человека, он тут же забыл, зачем шел, и остановился посреди комнаты.
– Привет... А наш папа развелся... Ну и пусть, он плохой – маму бил. Мне обещал трактор, а сам не купил. Ты с Катькой пришел? А зачем вино? – Он внимательно посмотрел на Сергея, потом опять на шампанское, подумал и задал прямой вопрос:– Ты алкоголик?
Ольга Ивановна охнула, а Сергей залился пунцовой краской, попытался что-то из себя выдавить, но потом только помотал головой.
Бабушка вскочила и повела внучка на кухню, узнала, зачем его послали, дала стакан воды и проводила до двери спальни. Только потом она снова села к столу, немного придя в себя.
– У нас сегодня очень сложный день. Катина старшая сестра – Светлана – развелась с мужем. Хоть они давно плохо жили, но все-таки, наверное, она надеялась. А тут он на разводе настоял. Так что она даже выйти к нам не может. А Павлик – ее сынок, он пока плохо понимает, что происходит. Вы уж его простите...
После Пашкиной выходки Сергею и Ольге Ивановне стало как будто легче – самое страшное было уже позади.
– Да что вы. – Напряжение отпустило Сергея, он улыбнулся. – Я ведь очень люблю детей. На них нельзя обижаться, они непосредственные, что чувствуют, то и говорят. А вашей Светлане я очень сочувствую – понимаю, как тяжело, когда семья рушится...
– А вы были женаты? – Ольга Ивановна осмелела и задала вопрос, который крутился у нее на языке с первой минуты, когда она увидела, что будущий зять отнюдь не юнец.
