Теперь у них нет выбора, нет обратной дороги.
Пиппа должна стиснуть зубы и довести дело до конца.
Без сомнений.
Без жалости.
С кровью на руках и пистолетом в сердце.
Четыре угла. В одном — она с Рави. В другом — Убийца КЛ. Напротив — Макс Хастингс, в четвертом — инспектор Хокинс.
Они сойдутся все вместе в последнем бою, и Пиппа должна победить. Обязана. На кону судьба Рави.
Пиппа прижалась к нему, ближе, плотнее, вдавила ухо в грудь, чтобы слышать, как бьется сердце, потому что она еще здесь, потому что может это сделать.
Она закрыла глаза и молча дала Рави очередное обещание: им обязательно все сойдет с рук.
Город кипел от страстей и гудел от слухов. Они звучали тихо, но вполне отчетливо, особенно если прислушаться.
Пиппа и сама дважды обсуждала случившееся. Не на улице, разумеется, а за закрытыми дверями и на всякий случай вполголоса.
Первый разговор состоялся с Нэт, в среду. Они сидели в спальне у Пиппы.
— Мне звонили из полиции в связи с расследованием смерти Джейсона Белла. Инспектор Хокинс спрашивал, не приходила ли я в гости к Максу Хастингсу вечером пятнадцатого. Не била ли, случайно, его по лицу.
— И что? — спросила Пип.
— Я сказала, что понятия не имею, о чем речь, и с какой стати мне добровольно приходить в дом человека, который меня изнасиловал? Чтобы все повторилось?
— Молодец. Хорошо.
— Я сказала, что в тот вечер была у брата, приехала к нему около восьми. Дэн уже наклюкался к тому времени и практически спал, так что мои слова охотно подтвердит.
— Хорошо.
Просто отлично. Это значит, что Хокинс, скорее всего, допрашивал Макса: видимо, получил данные от сотового оператора и еще раз попросил объяснить, где парень находился в момент смерти Джейсона. Макс заявил, что всю ночь был дома, один, и в тот вечер к нему приходила Нэт да Сильва. Однако Хокинс получил данные геолокации и понял, что Макса не было дома; он видел звонки, которые поступали на вышку сотовой связи, и поймал Хастингса на лжи.
В спальне витал еще один невысказанный вопрос. Как умер Джейсон Белл? Нэт не могла спросить прямо, а Пиппа не могла ответить, но Натали, должно быть, обо всем догадалась, судя по выражению лица. И все же она не отводила взгляда, смотрела Пиппе в глаза. Они обе молчали, все было понятно без слов. Джейсона убил Макс, Пиппа ни в чем не виновата.
Еще одна тайная ниточка, связавшая их вместе.
Второй разговор состоялся с Карой на следующий день, когда они сидели за столом на кухне Уордов после того, как Пиппе прислали сообщение:
— Детектив спрашивал меня и Наоми, где мы были вечером пятнадцатого и ездила ли ты вместе с нами. Мы ответили, что да. Рассказали, когда уехали и когда вернулись, где были. Мол, ничего особенного не происходило, погуляли, и все. Показали ему фотографии и видео с моего телефона. Он попросил прислать их на почту.
— Спасибо, — ответила Пиппа.
Эта реплика прозвучала крайне неуместно. В глазах у Кары застыло такое же выражение, как и у Нэт. Значит, она тоже обо всем догадалась, когда пошли слухи. Да и как иначе? Они с Наоми, должно быть, посмотрели друг на друга и все поняли.
Тем не менее в глазах Кары виднелось и другое — твердая вера в Пиппу. Может, пошатнувшаяся самую малость, но крепкая. Кара была скорее сестрой, нежели подругой — верной спутницей и опорой. Когда Пиппа увидела на ее лице знакомое выражение, стало чуточку легче. Она не знала, что будет делать, если Кара вдруг изменит к ней отношение.
Была еще одна хорошая новость. Хокинс проверял ее алиби. Он опрашивал свидетелей, искал записи дорожных камер, пытался выяснить, каким маршрутом они ехали в ту ночь. Возможно, он уже просмотрел записи из «Макдоналдса» и видел выписки с ее карты. Убедился, что Пиппа была именно там, где рассказывала: за много километров от места преступления.
Еще один разговор — точнее, спор — произошел с родителями.
— Что значит «в воскресенье ты никуда не едешь»?! — Мать от удивления разинула рот.
— То и значит. Я вполне могу пропустить первую неделю учебы, лекции начнутся не сразу. Мне нельзя уезжать, я должна довести дело до конца. Я нащупала важную ниточку.
Отчим, который редко повышал голос, вспылил и орал несколько часов. По его мнению, это была худшая выходка Пиппы за всю ее жизнь.
