Чарли только покачала головой от его глупости.
– Келли говорила тебе что-нибудь там, в коридоре?
– Я не слышал. – Он в сотый раз сделал паузу. – Я уже сказал, там слишком много всего происходило.
Этот парень получил пулю и не поморщился.
Вряд ли страх помешал ему запомнить все подробности.
– Ты на чьей стороне? – спросила Чарли.
– Нет никаких сторон. Есть только правильные поступки.
– Прости, что лезу в твою философию, Горацио, но если есть правильные поступки, то есть и неправильные поступки, и, как человек с юридическим образованием, я могу сказать тебе, что кража орудия двойного убийства и дача ложных показаний агенту ФБР могут привести тебя на неправильную сторону тюремной решетки, и очень надолго.
Он снова замолчал на пару секунд, после чего произнес:
– Я не знаю, попали ли мы туда, но у камер видеонаблюдения есть слепая зона.
– Не надо ничего говорить.
– Но если…
– Заткнись, – предупредила Чарли. – Я свидетель. Я не могу быть твоим адвокатом. То, что ты мне говоришь, не будет конфиденциально с юридической точки зрения.
– Шарлотта, я…
Она нажала «отбой», пока яма, которую Гек рыл себе, не стала еще глубже.
Старого «Мерседеса» Расти вполне предсказуемо не оказалось на парковке, когда Ленор подъехала на свое место позади здания. Чарли видела по телевизору в прямом эфире, как отец выходит из больницы. Оттуда до офиса полчаса езды, примерно столько же до дома Уилсонов, то есть он, видимо, заехал куда-то еще.
Ленор сказала Эве:
– Расти уже едет сюда.
Это было неправдой, но ей все время приходилось говорить это разным клиентам.
Эву местонахождение Расти, похоже, не интересовало. Она с отвисшей челюстью наблюдала, как за их спиной закрываются тяжелые автоматические ворота. Закрытое пространство с рядами сенсорных фонарей и видеокамер, решетками на окнах и двенадцатифутовым забором с колючей проволокой выглядело как военная база внутри тюрьмы строгого режима.
Годы шли, а Расти все так же получал угрозы: кто-то вечно обещал убить его, потому что он выступал адвокатом бандитов-байкеров, наркоторговцев и убийц детей. А если к списку добавить нелегальных мигрантов, профсоюзы и абортарии, неудивительно, что чуть ли не у каждого жителя штата был зуб на Расти Куинна. У Чарли на этот счет была своя теория: большая часть угроз убийством исходит от Кулпепперов. И только за небольшую их часть надо благодарить честных граждан, искренне верящих, что Расти Куинн служит правой рукой Сатаны.
Страшно подумать, что они сделают, когда разойдется слух о том, что Расти защищает девушку, устроившую стрельбу в школе.
Ленор припарковала свою «Мазду» около «Субару» Чарли. Она повернулась к Эве Уилсон.
– Давайте я покажу, где можно помыть руки.
– А телевизер у вас есть? – спросила Эва.
– Может, лучше не… – начала Чарли.
– Я хочу посмотреть.
Чарли не могла запретить взрослой женщине смотреть телевизор. Она вышла из машины и открыла Эве дверь. Та не шелохнулась. Она сидела, глядя прямо перед собой и сложив руки на коленях.
– Мне ведь это не снится?
