— Единственное разочарование в моей жизни — мне ни разу даже кружки с надписью «Отец года» не досталось. — Он полез в карман халата. Достал пачку сигарет. — Шарлотта говорила тебе о своей связи с Мейсоном?
— То есть мы все-таки поговорим об этом?
— В свойственной нам манере, кружным путем.
— Я рассказала ей о Мейсоне. Она понятия не имела, кто он такой.
Расти молча зажег сигарету. Выпустил несколько клубов дыма. Снял кусочек табака с языка.
— После того раза я никогда больше не соглашался представлять в суде насильников.
Это признание удивило Сэм.
— Ты же всегда говоришь, что каждый имеет право на шанс.
— Это так, но я не обязан быть тем человеком, который даст этот шанс. — Выдыхая дым, Расти закашлялся. — Когда я увидел фотографии той девочки, ее звали Мери-Линн, я понял кое-что об изнасиловании, чего до этого не понимал.
Он катал сигарету между пальцев. Смотрел на парковку, а не на Сэм.
— Насильник отбирает у женщины ее будущее. Она никогда больше не станет тем человеком, которым должна была стать. Это во многом даже хуже убийства, потому что он убивает эту потенциальную личность, вычеркивает эту потенциальную жизнь, а она продолжает жить и дышать, вынужденная искать какие-то способы быть счастливой. — Он махнул рукой. — Или, в некоторых случаях, не быть.
— Очень похоже на то, что бывает, когда тебе стреляют в голову.
Расти закашлялся, подавившись дымом.
— Чарли всегда была стайным животным, — сказал он. — Ей не надо быть лидером, но она должна быть в стае. Ее стаей был Бен.
— Почему она ему изменила?
— Пусть она сама тебе расскажет, это не мое дело.
Сэм не любила ходить по кругу в разговоре, хотя понимала, что Расти с удовольствием кружил бы так всю ночь. Она достала из сумочки свои заметки.
— Я тут выписала несколько направлений, по которым тебе стоит поработать. Похоже, Келли не была знакома с убитыми. Не знаю, к лучшему это или к худшему. — Для Сэм лично это было к худшему. Она так и не научилась беспристрастно воспринимать насилие против случайных людей. — Тебе придется установить последовательность и количество выпущенных пуль. С ними какая-то путаница.
Расти зачитал список:
— Беременность: знак вопроса. Отцовство: большой знак вопроса. Видео: одно у нас есть, спасибо сама знаешь кому, но посмотрим, как эта старая крыса, мистер Коин, выполнит приказ судьи. — Он постучал пальцем по листу. — Да, и правда, что Келли делала в средней школе? Случайный выбор жертв. — Он посмотрел на Сэм. — Ты уверена, что она их не знала?
Сэм покачала головой.
— Она мне сказала, что нет, но стоит проверить.
— Проверять — это мое любимое дело. — Он прочитал последнюю строчку списка: — Юдифь Пинкман. Я видел ее в новостях. «Подставь другую щеку» — неожиданный поворот для нее. — Он сложил лист вдвое и сунул в карман. — Когда судили Захарию Кулпеппера, она рвалась сама включить ток. Тогда еще казнили на электрическом стуле. Если помнишь, для всех, кто совершил преступление до мая 2000 года, сделали исключение.
Сэм читала о способах смертной казни во время учебы на юридическом факультете. Ей это казалось варварством до того момента, как она представила Захарию Кулпеппера, который писается на электрическом стуле в ожидании своих 1800 вольт — так же, как когда-то описалась Чарли.
— Она хотела, чтобы убийцу Гаммы казнили, — произнес Расти, — а теперь хочет, чтобы убийцу ее мужа помиловали.
Сэм пожала плечами.
— С возрастом люди становятся мягче. Некоторые, по крайней мере.
— Я сочту это за комплимент, — ответил Расти. — Что касается Юдифи Пинкман, скажу так: «Лучше иногда быть правым, чем всегда ошибаться»[22].
Сэм решила, что самое время снова поднять вопрос о Чарли.
— Келли сказала мне, что Мейсон Гекльби засунул орудие убийства себе за пояс сзади. Я предполагаю, что он так и вышел из здания. Надо понять, зачем ему было так рисковать.
Расти не ответил. Он курил сигарету. Смотрел на парковку.
— Пап, он унес орудие убийства с места преступления. Он либо каким-то образом соучастник, либо идиот.
— Я же сказал, тупые разобьют тебе сердце.
— Быстро ты пришел к такому выводу.
— Правда?
Сэм не собиралась отгадывать его загадки. Расти, видимо, знает что-то и не планирует этим делиться.
— Тебе надо сообщить в полицию, что Мейсон забрал пистолет. Он второй важнейший свидетель обвинения после Юдифи Пинкман.
— Придумаю другой способ.
Сэм тряхнула головой.
— Что ты имеешь в виду?
— Я придумаю другой способ нейтрализовать Мейсона Гекльби. Не считаю нужным сажать человека в тюрьму за то, что он совершил идиотскую ошибку.
— Если исходить из этого, так половину тюрем надо распустить. — Сэм потерла глаза. Она слишком устала для этого разговора. — Ты руководствуешься чувством вины? Это какое-то покаяние? Не знаю, что движет твоим решением сделать Мейсону поблажку — лицемерие или мягкосердечие, — но, похоже, ты пытаешься защитить Чарли, ставя под угрозу свою подзащитную.
— Возможно, и то и другое, — признал Расти. — Саманта, я хочу сказать тебе очень важную вещь: в прощении есть смысл.
