Тот факт, что Расти ни разу не попытался отсудить у их семьи хотя бы пенни, никак не смягчил эти дикие теории заговора. Кулпепперы продолжали свято верить, что Кен Коин сфабриковал многочисленные улики, найденные в трейлере и на теле Дэниэла. Что Коин убил Дэниэла, чтобы начать политическую карьеру. Что брат Коина, Кит, помог подменить улики в лаборатории штата.
В любом случае основным объектом их злости стала Чарли. Это она опознала братьев. Она не просто соврала, но и продолжала настаивать, что говорит правду. Поэтому убийство одного из братьев Кулпепперов и смертный приговор другого лежат целиком на ее совести.
В этом была доля правды: по крайней мере в случае с Захарией. Несмотря на активное сопротивление Расти, тринадцатилетняя Чарли выступала перед битком набитым залом суда и просила судью приговорить Захарию Кулпеппера к смерти. Она бы сделала то же самое и на суде над Дэниэлом, но Кен Коин лишил ее такого удовольствия.
— Что это за грохот? — спросила Ленор.
Чарли услышала, как воздух нарезают лопасти вертолета. Она рассмотрела логотип одного из новостных каналов Атланты.
Ленор протянула Чарли свой телефон.
— Прочитай, как нам проехать.
Чарли набрала код — свой день рождения — и прокрутила сообщение от Расти. Отец окончил юридическую школу Университета Джорджии и стал одним из ведущих адвокатов штата, но с грамматикой у него дерьмово.
— Здесь налево, — прочитала она и указала Ленор на дорогу у белого шеста с большим конфедератским флагом. — А у этого трейлера направо.
Пробежав глазами описание маршрута, Чарли поняла, что уже ездила по нему. Один из ее подзащитных сидел на мете и зарабатывал на это продажей мета другим таким же торчкам. Он и с ней один раз пытался расплатиться кристаллами. Получается, он жил в двух домах от Уилсонов. Она продолжила:
— Здесь направо и потом еще раз направо у подножия холма.
— Я засунула тебе в сумочку договор о твоем гонораре.
Чарли открыла рот, чтобы предложить ей засунуть договор куда-то в другое место и спросить, зачем он вообще нужен, но сама ответила на свой вопрос:
— Папа хочет, чтобы я представляла Уилсонов, и тогда сторона обвинения не сможет привлечь меня в качестве свидетеля против Келли.
Ленор посмотрела на нее, потом обратно на дорогу, а потом — снова на Чарли.
— Как так получилось, что ты не поняла этого еще полчаса назад?
— Сама не понимаю, — отозвалась Чарли.
Но на самом деле она все понимала. Потому что она травмирована. Потому что скучает по мужу. Потому что она, как идиотка, снова и снова ждет от отца, что он будет беспокоиться о дочери так же, как беспокоится о сутенерах, насильниках и убийцах.
— Я не смогу это сделать. Любой нормальный судья накатает на меня жалобу в адвокатскую ассоциацию и даст мне такой пинок под зад, что я долечу до Китая еще до того, как лишусь лицензии.
— Когда ты выиграешь суд с полицией, тебе не придется таскаться за своими должниками-наркошами по всей Низине. — Ленор кивком головы указала на телефон. — Сделай несколько фотографий, пока синяки свежие.
— Я сказала Бену, что не собираюсь подавать иск.
Ленор убрала ногу с педали газа.
— Я просто хочу, чтобы они искренне извинились. В письменном виде.
— Извинения ничего не изменят.
Они спустились к подножию холма. Ленор резко повернула направо. Назревавшая нотация не заставила себя ждать:
— Уроды типа Кена Коина распинаются про «малое правительство», а в итоге проводят в судах вдвое больше времени, чем если бы занимались нормальной подготовкой копов с самого начала.
— Согласна.
— И единственный способ заставить их меняться — это бить по кошельку.
Чарли захотелось заткнуть уши.
— Мне еще предстоит от папы все это выслушать. Не хочу слушать и от тебя. Вот сюда.
Ленор ударила по тормозам. Машина резко качнулась. Она сдала немного назад и повернула на другую грунтовую дорогу. Промежуток между колеями зарос травой. Они проехали желтый школьный автобус, припаркованный под плакучей ивой. «Мазда» подскочила на кочке, и они увидели группу домишек. Четыре дома, раскиданных по кругу. Чарли еще раз сверилась с сообщением Расти и поняла, что дом под нужным номером — дальний справа. Подъездной дороги к нему не было: он просто стоял у обочины. Дом был сколочен из покрашенных листов ДСП. Большое выступающее окно торчало на фасаде, как созревший прыщ. Ступенями служили несколько шлакоблоков.
— Эва Уилсон — водитель школьного автобуса, — сказала Ленор. — Она была сегодня утром у школы, когда здание перекрыли.
— Ей кто-нибудь говорил, что стреляла Келли?
— Она не знала, пока Расти не позвонил ей на мобильный.
Чарли обрадовалась, что Расти не переложил этот звонок на нее.
— А отец девочки там как-то присутствует?
— Илай Уилсон. Он ездит на заработки в Эллиджей: каждое утро стоит с такими же трудягами у лесопилки и ждет, когда кто-нибудь подкинет ему работу.
— Полиция его уже нашла?
— Насколько мы знаем, нет. В семье всего один мобильник, и он у жены.
Чарли посмотрела на унылое жилище.
— Значит, она там одна.
