Фоско уткнул голову в локоть Сэм. Это был кот Антона. Возможно, у него выработался условный рефлекс на запах вина, как у собаки Павлова. Сэм мягко отстранила его, сдвинувшись на край дивана. Налила бокал вина, который не выпьет, за своего мужа, которого никогда больше не увидит.
Потом она сделала то, чего избегала с трех часов дня.
Она включила телевизор.
Женщина, которая осталась в памяти Сэм как мисс Хеллер, стояла у входа в Больницу округа Дикерсон. Вид у нее, естественно, был совершенно безутешный. Длинные блондинисто-серые волосы растрепались, и пряди колыхались на ветру. Глаза покраснели. Тонкая линия губ была почти бесцветной.
— Если мы казним еще одну девочку, это не отменит сегодняшней трагедии. — Она остановилась. Сжала губы. Было слышно, как щелкают фотокамеры, покашливают репортеры. Голос ее звучал уверенно. — Я молюсь за семью Александер. Я молюсь за душу моего мужа. За мое собственное спасение. — Она снова сжала губы. В ее глазах блеснули слезы. — Но также я молюсь и за семью Уилсонов. Потому что сегодня они страдают так же, как и все мы. — Она смотрела прямо в камеру, расправив плечи. — Я прощаю Келли Уилсон. Я прощаю ей эту ужасную трагедию. Как сказано в Евангелии от Матфея: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный».
Женщина повернулась спиной и ушла обратно в больницу. Охранники закрыли двери, не давая репортерам пойти за ней.
Сэм шумно выдохнула воздух, который держала глубоко в груди.
На экране появился ведущий. Он сидел за столом с группой самопровозглашенных экспертов. Их слова проносились над Сэм, когда она усаживала Фоско себе на колени.
Один британский друг говорил ей, что Англия лишилась своих поджатых губ в день смерти принцессы Дианы. Вся их культура сарказма вместо эмоций в одночасье превратилась в рыдающее месиво. Тот друг называл этот феномен еще одним нежелательным этапом американизации — «британцы вечно жалуются на Америку, при этом жадно поглощая американские товары и культуру» — и говорил, что публичные скорбные излияния по поводу смерти Дианы навсегда изменили то, как его соотечественники считают приемлемым реагировать на трагедии.
Возможно, его теория была в чем-то верной, даже в части возложения вины на Америку, но Сэм считала, что худший результат этих, судя по всему, бесконечных национальных трагедий — это то, что сложилась некая формула их проживания. Взрывы на Бостонском марафоне. Сан-Бернардино. Ночной клуб «Пульс».
Люди негодовали. Люди приклеивались к телевизорам, к веб-сайтам, к лентам «Фейсбука». Они много говорили о своей скорби, ужасе, ярости, боли. Они требовали перемен. Они собирали деньги. Они умоляли действовать.
А потом они возвращались к своим жизням до следующего громкого события.
Сэм снова посмотрела на экран. Ведущий новостей говорил:
— Сейчас мы покажем видео, которое уже демонстрировали. Для тех, кто только что к нам присоединился, повторю, что это реконструкция событий, произошедших сегодня утром в Пайквилле, городе примерно в двух часах езды к северу от Атланты.
Сэм смотрела, как неказистые персонажи неловко движутся по экрану: это больше похоже на симуляцию, чем на реконструкцию.
Ведущий начал комментировать:
— Примерно в шесть пятьдесят пять утра сегодняшнего дня, предполагаемая стрелявшая, Келли Рене Уилсон, вошла в коридор.
Сэм смотрела, как фигура передвинулась к середине коридора.
Открылась дверь. Пожилая женщина уклонилась от двух выпущенных пуль. Сэм закрыла глаза, но продолжила слушать.
Пуля попала в мистера Пинкмана. Пуля попала в Люси Александер. Еще две фигуры входят в кадр. Ни одна из них не названа по имени. Мужчина и женщина. Женщина бежит к Люси Александер. Мужчина пытается выхватить оружие у Келли Уилсон. Сэм открыла глаза. На лбу у нее выступил пот. Она заметила, что сжимала кулаки так сильно, что на ладонях полумесяцами остались следы от ногтей.
Зазвонил мобильный. Он лежал на кухне. В ее сумочке.
Сэм не двинулась с места. Она смотрела телевизор.
Ведущий разговаривал с лысым мужчиной в галстуке-бабочке, указывавшем на его вероятную принадлежность к профессии психиатра.
— Обычно мы видим, что стрелки такого типа действуют в одиночку, — сказал он. — Они чувствуют себя покинутыми, нелюбимыми. Зачастую это жертвы травли.
Телефон перестал звонить.
«Бабочка» продолжил:
— Тот факт, что в данном случае убийца — женщина…
Сэм выключила телевизор. В комнате наступила непроглядная темнота, но она привыкла в ней ориентироваться. Она удостоверилась, что Фоско спит рядом. Аккуратно нащупав бутылку и бокал, она отнесла их на кухню, где содержимое обоих отправилось в раковину.
Сэм проверила телефон. Звонок был с незнакомого номера. Скорее всего, спам, хотя она и вносила свой номер в реестр абонентов, не желающих получать подобные звонки. Большим пальцем Сэм переключила экран и заблокировала номер.
