Что вы знаете о серийных убийцах? А о женщинах – серийных убийцах? В свои пятнадцать лет Энни знает о них все. Ее мама преступница, потому и оказалась за решеткой. Теперь у дочери «монстра» другое имя, Милли, и новая семья. Вот только мысли старые: о маме, страшных жертвах, полиции…Майк, приемный отец девушки и по совместительству психотерапевт, пытается спасти ее душу, но как-то уж очень неискренне. Милли уверена: она для него лишь эксперимент – демонстрация навыков, приобретенных в дорогущем университете. Масло в огонь подливают еще и одноклассники. Им неймется доказать новенькой, какой она аутсайдер.Но у Милли свои планы. И окружающим придется несладко, если девушка все-таки решится обратиться к своей плохой стороне – той самой, которую она так боится. И которую лучше не знать!
Восемь ступенек вверх. Потом еще четыре.
Дверь справа.
Прости, когда скажу тебе, что это была я.
Это же я рассказала.
Следователь. Добрый пухлый дяденька с круглым брюшком. Не поверил сначала. Тогда я вытащила из сумки запятнанные штанишки на лямках. Крошечные.
Плюшевого мишку с бурой от запекшейся крови грудкой. Я могла бы еще кое-что принести, выбрать есть из чего. Она понятия не имела, что я все храню.
Когда он это увидел, аж поменял положение. Выпрямился на стуле, втянул живот.
Его рука потянулась к телефону, я заметила, что она подрагивает. Зайдите ко мне, сказал в трубку. Вам необходимо это услышать. Мы молча ждали, когда придет его начальник. Мне-то ничего. А каково ему? Сотни вопросов барабанят в голове. Неужели она говорит правду? Не может быть. Столько? Убиты? Нет, исключено.
Я еще раз рассказала все от начала до конца. Потом еще раз. Ту же самую историю. Другим людям. Другие глаза смотрели на меня, другие уши слушали. Я рассказала им все.
Ну, или.
Почти все.
Когда я закончила свое признание, не раздалось ни звука, только видеомагнитофон продолжал негромко потрескивать.
Скорее всего, тебе придется выступить в суде, ты же понимаешь это, да? Ты единственный свидетель, – сказал один из следователей. Другой спросил: как вы считаете, ей не угрожает опасность, если мы отпустим ее домой? Если все, что она говорит, правда? Старший инспектор ответил – сформируем опергруппу в течение ближайших часов, потом повернулся ко мне и сказал: с тобой ничего не случится. Уже случилось, хотела я ответить.
После этого все быстро закрутилось, как и должно быть. Меня подвезли к воротам школы, в обычной машине без надписи «Полиция». К тому времени, когда забирают детей. Когда она меня забирала. Аппетиты у нее в последнее время растут быстрее, чем обычно. Двое за последние шесть месяцев. Двое маленьких мальчиков. Пропали.
Веди себя как обычно, сказали мне. Возвращайся домой. Мы придем за ней. Сегодня вечером.
Медленно тикают часы у меня над шкафом. Тик. Так. Тик. И вот они. Пришли. Посреди ночи. Внезапность им на руку. Еле слышный шум гравия на дорожке, я была уже внизу, когда они выбили дверь и ворвались в дом.
Крики. Высокий, худой человек в светлом костюме, а не в форме, как все. Серия команд прорезала спертый воздух нашей гостиной. Вы – наверх. Вы туда. Вы двое берете на себя подвал. Вы. Вы. Вы.
Синие мундиры волной растеклись по нашему дому. В руках оружие, прижато к груди. Возбуждение от поисков пополам с ужасом от их результата на всех лицах.
А потом ты.
Тебя выволокли из твоей комнаты. Красная вмятина на щеке со сна, мутные глаза, переход от состояния покоя к состоянию ареста. Ты не произнесла ни слова. Даже когда тебя бросили лицом в ковер и зачитали твои права, прижимая к полу руки и ноги. Ночная рубашка задралась на бедрах. Трусов не было. Срамота, нечего сказать.
Ты повернула голову вбок. Лицом ко мне. Ты не сводила с меня глаз, и я могла читать в них. Ты ничего не сказала им, но мне – все. Я кивнула.
Только когда никто не смотрел на нас.
Новое имя. Новая семья.
Светлая.
Новая.
Я.
Мой приемный отец Майк – психолог, специалист по травмам. Его дочь Фиби тоже специалист по травмам, только она их причиняет, а не лечит, как он. Саския, мать семейства. Похоже, старается, чтобы я чувствовала себя как дома, но не могу сказать наверняка. Очень уж она не похожа на тебя, мама. Худющая, нигде не работает.
Боже, чего мне только не наговорили в клинике, пока я ждала Майка. Какая потрясающая семья эти Ньюмонты да какая прекрасная школа этот Ветербридж. Надо же. Надо же. НАДО ЖЕ. Хватит, я поняла. Мне полагается сойти с ума от счастья. На самом деле мне страшно. Страшно понять, кто я на самом деле, какой могу быть.
Мне страшно, что они тоже могут это понять.
Неделю назад Майк приехал за мной, в самом конце летних каникул. Волосы у меня были гладко причесаны и собраны в хвост. Я репетировала, что скажу, как поведу себя – лучше сидеть или стоять. Минуты шли, а из-за стенки слышались только голоса медсестер, они шутили между собой, и я решила, что он со своими домашними передумал. Опомнился. Я приросла к месту и ждала, что дверь сейчас откроется и мне объявят: очень жаль, но ты сегодня никуда не едешь.
