Я послушно кивнула и постаралась ровно вывести имя героя, которое мне так любезно подсказали. И что дальше делать?! Вдруг, сюда воспрещен вход всем, кроме учащихся? А если из института за такое попрут?! Но я же не собиралась ничего красть или осквернять, у меня исключительно профессиональный интерес…
— А-а-а, — быстро соображала я. — Как звали вышивальщицу?
Кто-то замычал:
— Здесь не подскажу. Имени мы не знаем, но бабушка говорит, “что-то на “В”.
Бабушка?!
— В-ваш пращур?
— Пра-пра и так десять раз.
— О-о-о…
В уши врезался звон колоколов, явно извещающий студентов о начале перерыва. Или учебы. Или матча!
Я сунула тетрадь в сумку, подскочила и огляделась в поисках обуви, ненавязчиво игнорируя взглядом собеседника. Сколько я здесь уже торчу?! Есения меня придушит…
Парень кашлянул. Я обернулась и увидела в его руках свои красные потрепанные кеды. Он опустил их на пол передо мной и кашлянул еще раз. Сейчас у меня на щеках наверняка румянец, что никакая свекла не нужна… Стыдоба!
Я благодарно кивнула и влезла в обувь, как в тапки, чем заслужила еще один хриплый смешок. Взгляд быстро скользнул по черно-белой спортивной форме, которая явно намекала на команду соперников. Я не удержалась и облегченно выдохнула. Это не преподаватель и не директор. Клюшкарь!
— Заблудилась, — брякнула я, глядя в потолок.
— Да я уж понял.
Парень встал, развернулся на выход и махнул рукой “за мной”.
Я старалась не отставать, но затекшие ноги, испуг и кеды этого просто не позволяли. Временами приходилось подбирать сарафан и трусцой догонять спину с цифрой “пять” на кофте, и хвала Богам, оборачиваться она на меня не спешила.
— Теперь только прямо, — указали мне на дверь в конце коридора. — Потом вниз по трибуне, думаю, разберешься.
— Спасибо, — кивнула я, справляясь с одышкой.
Вот забег выдали!
Парень обернулся так резко, что я даже испугаться не успела, и в меня тут же уперлись два светящихся янтарных глаза:
— Тебе спасибо.
— За что?..
Клюшкарь быстро обогнул меня по крутой дуге и крикнул уже в спину:
— За победу!
За указанной дверью оказался очередной коридор, только на этот раз мощеный светло серой плиткой. Таблички с указанием направлений и секторов были здесь на каждом шагу, я подошла к одной из них, но как бы не всматривалась, буквы и цифры плясали в глазах незнакомыми символами.
По лбу скатилась капля. Я опустила глаза на грудь. Спокойно, сарафан не колышется так явно, как кажется, и сердце осталось на месте.
— Ч-чур меня…
— Мила, твою жуть за перемать! Тебя где носит?! Я чуть с ума не сошла, уже думали сгинула в этих лабиринтах!
— З!
— Чего?
— Заблудилась!
Ольга схватила меня за руку и куда-то поволокла. Ступенька, еще одна, и мы вышли к заполненным трибунам, где судя по гомону уже собралась вся академия. Ожидаемо, все местные студенты были в форменной однотонной льняной одежде и даже одинаковых пуховиках. У девушек волосы собраны в аккуратные косы, на платьях лишь тонкие лаконичные узоры, а на юношах брюки и рубахи с похожими рисунками. О строгости местных правил мы хорошо знали, наши преподаватели частенько заикались, что пора бы их перенимать, и уравновесить разномастную институтскую солянку.
У прямоугольника игрового поля красовались “Лучи”, а чуть выше, на местах сразу за ними, одногруппницы. Цветастые и сосредоточенные, как на контрольной. Теперь наших бы я нашла даже без компаса, потому что они выделялись здесь, как клумба на поле стерни.
— Милослава, — строго осмотрела меня Есения, когда мы с княжной наконец-то добрались до своих мест и уселись. — Что случилось?
— Ничего, все нормально, просто заплутала чуток. У них тут все коридоры на одно лицо!
Деревянная решетчатая перегородка отделяющая нас от игроков содрогнулась, когда прямо на прутья заскочил шальной чернобровый клюшкарь:
— Нашлась пропажа! — заорал он, привлекая внимание всей команды.
Петр Степанович обернулся и пригрозил мне кулаком.
— Да ладно вам. Что тут со мной может случиться. Это же не глухая чаща!
— Да ну здрасте. Мы уж думали, тебя, такую сладенькую, кто-то съел!
Я только рот успела открыть, как по затылку шутнику прилетело клюшкой. Он взвыл и соскочил с ограды, выставляя свою клюку на манер шпаги.
— Вадим, отвали, — строго сказал ему Белогор. — Помело, а не язык.
— А что я такого сказал?! — взъерепенился парень. — Ты обернись! Кошмар, как они тут существуют, я не пойму. То ли дело наши, — с довольной рожей осмотрел он нас. — Всех бы в жены взял!
— Губу закатай! — прикрикнул ему кто-то со скамейки.
Девчонки засмеялись и атмосфера очень кстати немного разрядилась. Теперь главное смотреть только на поле и не оборачиваться. Про чащу я конечно брякнула, но примерно так себя здесь и ощущала, среди ровных однообразных льняных стволов. Вадим прав, так и с ума сойти можно. Для нас красочность уже дело привычки, и жизни без нее мы не видели.
