Хорошее соседство полностью

– Вы же не хотите сказать, что он в самом деле ее изнасиловал? – возмутилась Эллен.

– Но если это так? – спросила Келли.

– Никого не хочу обидеть, – сказала Эллен, – но, может, вы все это говорите, потому что вы – белые, а он – нет?

– Ты защищаешь его, потому что Вэлери – твоя близкая подруга, – ответила Келли. – Лично я считаю, что он ее изнасиловал, потому что она дала обет невинности и относилась к нему всерьез. Вы все это помните. Все слышали разговор на вечеринке в честь новоселья. Я видела там Ксавьера. Видела, каким взглядом он смотрел на Джунипер – как ястреб на кролика.

– Прекрати, – сказала Эллен. – Я знаю Ксавьера с рождения. Очевидно же, что Джунипер сама соблазнила его и подставила в отместку за то, что Вэлери судится с Брэдом.

– Это я и говорю, – заявила Белинда. – Ему надо было подумать, прежде чем связываться с ней.

– Хэнку было видение, – сказала Эстер.

– Что? – изумилась Белинда. – Видение?

– Умирающие люди видят то, чего не видим мы. Он сказал, что видит свежую могилу.

– Чью?

– Я спросила его – это твоя могила? Но он сказал, что нет.

– Это ни о чем не говорит, Эстер, – сказала Эллен. – Наверняка совсем никак не связано с Ксавьером.

– Хэнк говорит, связано.

– Что конкретно он говорит?

– Говорит – ничего этого не случилось бы, если бы Том не погиб такой смертью. Тогда Ксавьер не ненавидел бы белых.

– Господи Иисусе! – воскликнула Эллен. – Ксавьер не ненавидит белых!

– Может, это могила Тома, – предположила Белинда, – и он пытается связаться с нами через Хэнка.

Эстер, привыкшая, чтобы последнее слово оставалось за ней, неважно, согласны мы с ним или нет, сказала:

– Может, хватит об этом спорить, и давайте лучше обсуждать книгу?

– Так вот, – сказал Карл Харрингтон, прежде чем Ксавьера выпустили под залог, – объясняю, как быть дальше. Не покидайте границы штата. Не вздумайте не явиться на следующее заседание суда, иначе вас вернут за решетку, несмотря на залог. Не нарушайте законов – даже штраф за неправильную парковку может всерьез осложнить ваше положение. И ни при каких обстоятельствах не пытайтесь встретиться с Брэдом Уитманом или его приемной дочерью. Держитесь от их собственности на расстоянии не меньше пятидесяти футов.

– Это невозможно. Они живут в соседнем дворе.

– Вы меня поняли, – подчеркнул Харрингтон. – Не облажайтесь. Я поговорю с прокурором, постараюсь его прощупать. Потом обсудим.

Разговоры, разговоры. Слишком много разговоров, думал Ксавьер, переодеваясь, – и никаких действий, никакого решения проблемы. Что значит для них все это? Работу. Только работу, больше ничего. Его жизнь укладывается в их график с девяти до пяти.

Натянув те же футболку и шорты, что были на нем в парке в тот злополучный день, Ксавьер вышел из здания тюрьмы, сел в машину Вэлери. Когда они отъехали, спросил:

– Где ты взяла деньги?

– Не волнуйся об этом. Главное, что ты на свободе.

Свобода. Свежий воздух. Солнечный свет. Влажность. Листья. Машины. Макдоналдс. Автомойка. Магазин велосипедов. Кофейня. Детская площадка. Парк. Кафе. Книжный магазин.

– Ты взяла мои сбережения, да?

– Я не хотела, но…

– И свои потратила.

– Мне плевать. Ты для меня важнее денег.

– Сколько запросил Харрингтон?

– Мне пришлось выписать ему чек на десять тысяч.

– Значит… все это уже обошлось нам в тридцать пять. Господи. Защитят ли меня десять тысяч?

Она не ответила.

– Мам?

– Наверное, нет. Но я уже говорила – мне плевать на деньги. Я взяла в долг, так что все нормально.

– Да уж. Нормально.

– Харрингтон – хороший адвокат.

– Куда уж лучше. Он хочет, чтобы я признал себя виновным. Это я и без адвоката могу.

– Он рассматривает все варианты, только и всего.

Ксавьер почувствовал, как к глазам опять подступают слезы.

– Я не могу в тюрьму, мама!

– Тебя не посадят, – сказала она, но Ксавьер знал – она не верит в эти слова точно так же, как и он сам.

Несколько часов они ехали молча. Потом Ксавьер сказал:

– Позвоню, спрошу, нельзя ли мне еще немного поработать.

– Пожалуйста, не переживай из-за денег. Я виновата в этом не меньше, чем ты.

– Чем я? То есть ты считаешь, что я насильник?

– Нет… нет! Я имела в виду – очевидно же, что Брэд Уитман хочет отомстить мне за тот иск.

– И поэтому решил упечь меня за решетку?

– Я недооценила его ум. Верный способ вонзить в меня нож – причинить боль тебе…

Она заплакала, и Ксавьер тоже тихо заплакал – это были слезы ярости, гнева и печали. Из этих чувств росла еще более сильная жажда справедливости. И Ксавьер снова в нее поверил.

Тем же вечером Ксавьеру позвонил управляющий магазином и сказал:

– Послушайте, я понимаю, ситуация сложная, но нельзя, чтобы машины репортеров занимали место на парковке и отпугивали покупателей. И, если честно… мы должны проявлять осторожность, когда речь идет о безопасности наших сотрудниц. Не то чтобы мы во все это верили, но… Вы нас понимаете. Мы надеемся, что вопрос разрешится в вашу пользу. Удачи.

Два дня спустя на почту пришло письмо:

«Уважаемый мистер Алстон-Холт,