Хорошенькие девчонки. Рассказы полностью

Несмотря на общее сходство дней, они были разные. Во второй день был момент, который стоит отметить. Я принимал заказ у двух девушек. Одна была явно школьницей, а вторая выглядела, как первокурсница. Они были явно сёстрами и очень похожими, почти близняшками, но одна выглядела более зрело. Может это так казалось из-за одежды… Короче, выглядели они как с картинки, а заказали два чизкейка и два капучино, один с корицей. Когда я вынес им кофе, "школьница" спросила:

– А где у вас тут можно покурить?

– К сожалению, – сказал я. – Только на улице. На голодный желудок курить вредно, поешьте, а затем сходите.

– У нас кино, – продолжала она, а её сестра просто смотрела на меня.

– Тогда сходите сейчас если боитесь опоздать, но всё равно там ещё море рекламы.

– Вы думаете?

– Я знаю.

Они призадумались, а я сказал нечто вроде: "Такие милые – и курят". Они похихикали – не зря шутил. В итоге сёстры остались ждать свои десерты.

– Извините, – впервые обратилась ко мне "первокурсница", когда я вынес им счёт. – Вы не могли бы позвонить мне, а то я куда-то телефон потеряла.

Огляделся, администратора нигде не было, аккуратно достал телефон, ввёл под диктовку номер. В её сумке заиграл Skillet. Пока она рылась в сумке, ища телефон, я подумал: "М-да, вкуса нет". Потом, она – "первокурсница – достала банковскую карту и положила её в чековую книжку. Потребовалось вводить пин код, она подошла к стойке. Мои глаза косились на её стройную фигуру и ноги, которые казались невероятно длинными относительно её роста, но я знал, что виной всему эта рифленая юбка, сидевшая на талии. Девушки постоянно стараются обмануть все чувства мужчин, но, по-видимому, они больше всего презирают наше зрение. А когда зрение обмануто, то и на вкус они кажутся слаще, и на запах, и на слух. Доверять можно только непосредственному тактильному контакту – тело к телу, здесь уже не обманешь.

Уже на следующий день, в пятницу, я встретился с Жанной, и мы впервые провели время адекватно: без выяснения отношений и прочей ерунды. Немного прогулялись по парку и пошли к ней. Сестра Жанны уехала "надолго кое-куда". Жанне непременно хотелось потрахаться во всех уголках квартиры, чем мы и занялись остаток дня. Всё было мило и без лишнего изврата. Мы почти не разговаривали, да мне и не хотелось, чувствовал себя паршиво. Всё мне казалось каким-то неправильным, хотелось немного большего, хотелось хотя бы намёк на "высокие чувства". Но всё выходило прозаично и бессмысленно: ни я ни она не дорожили нашими отношениями. Она просто не хотела расставаться с "удовольствием", а мне было страшно оставаться одному. Не могу отдохнуть в одиночестве, обязательно нужен кто-то, кто бы слушал мои скучные истории и плоские шутки, а если этот кто-то ещё и смеётся или хотя бы поддакивает, то вообще отлично. Так что Жанна идеально подходила для уничтожения скуки. Увы никакой другой роли я ей не отводил.

В субботу утром она ушла на свою вторую работу. Жанна никогда не говорила о ней, а я и не спрашивал. Снова я обнаружил записку на столе, но на этот раз сразу уходить не стал. Приготовил себе завтрак и принял душ. Зазвонил телефон.

– Привет, – сказал голос в трубке. – Это Алекс. Что делаешь?

– Ничего. Только что из душа вышел.

– Что ты делаешь вечером?

– Да, ничего особо, а что?

– Давай развлечёмся.

– Эм, в смысле? – смутился я.

– В смысле? – переспросила она.

Она сразу надоела своим непониманием и невладением русским языком.

– Я хочу гулять, пить кофе, – продолжила она.

– А, ты в этом смысле. Тогда давай.

Мы встретились на Восстания в полвосьмого вечера и снова пошли в то Циферблат.

– Знаешь, – говорил ей я. – Не стоит так говорить: "Давай развлечёмся". Особенно парням. Тебя неправильно поймут.

– А что это значит?

– Ну звучало так, будто секс предлагала.

Мы посмеялись и продолжили говорить на всякие лингвистические темы. Она не понимала суффикса обратного действия, я пытался ей объяснить, где он нужен, а где нет, но у меня удавалось не очень хорошо. Спустя час я снова устал от её мудрёного русского и перешёл на простые темы.

– У вас хорошая еда, – говорила Алекс. – В Америке мало хорошей еды. Молоко делают у нас синее, добавляют краску белую в него.

– Синее? – удивлялся я. – Как такое вообще возможно?

– Коров неправильно кормят. Дают им кукурузу, так делать нельзя.

Она пыталась объяснить мне какую-то кислотность в желудке коров. Я ничего не понимал, но на всё кивал. Мне правда было интересно, но раздражало её неумение передачи информации из своей головы в мою. "А ведь так всегда у людей, – думал я. – Говорят на одном языке, но постоянно не понимают друг друга". Кроме синего молока в Америке ещё оказался резиновый хлеб, который не впитывал воду и, подобно губке, его нельзя было смять. Зато там был очень дешёвый транспорт и техника… Больше ничего нового в тот вечер я не узнал.