На самом деле я чувствовала себя вполне хорошо, именно так описывали второй триместр большинство безжалостно оптимистичных книг о беременности, которые я читала. «Вы почувствуете себя сияющей и живой, полной энергии!» – гласила одна под фотографией сияющей и жизнерадостной беременной женщины, идущей по полю, усыпанному цветами, рука об руку со своим преданным супругом.
Не то чтобы это было прямо настолько здорово. Со мной случались непредсказуемые приступы непреодолимой сонливости, и временами грудь болела так, что я фантазировала, как она отваливается и откатывается, а однажды ночью я слопала целую банку мангового чатни под клипы на «Эм-Ти-Ви».
И иногда… ну, может быть, чаще, чем просто иногда, мне становилось так жаль себя, что я плакала. Во всех книгах были фотографии беременных женщин с мужьями (в более прогрессивных – со спутницами) – с теми, кто мог втирать какао-масло в живот, кто приносил мороженое и соленые огурцы, кто был рядом, чтобы подбодрить, и поддержать, и помочь выбрать имя.
А рядом со мной никого, хандрила я, благополучно игнорируя Саманту, Люси, ежевечерние прозвоны от матери и еженедельные ночевки у нее же. Некого отправить ночью в круглосуточный магазин. Не с кем допоздна обсуждать преимущества имени Элис над Абигейл, некому убеждать меня не бояться боли и будущего и заверять, что все будет хорошо.
Мне казалось, что становится только сложнее. Во-первых, люди на работе начали замечать. Никто пока не подошел и не спросил в лоб, но я время от времени ловила на себе чей-нибудь пристальный взгляд или слышала, как все резко замолкают, когда заходила в дамскую комнату или кафетерий.
Однажды Габби зажала меня в углу у моего стола. Она копала под меня с осени, когда на радость редакторам в воскресном номере появилась моя полуметровая статья о Макси. Они пришли в восторг от того, что мы стали единственной газетой Восточного побережья, которая добилась интервью с Макси, и еще больше возбудились от того, что только у нас вышла такая история, где она так откровенно рассказывала о своей жизни, планах и неудачных романах. Я получила небольшую, но приятную премию и грамоту с пламенной похвалой от главного редактора, которую повесила над рабочим столом на самом видном месте.
Все это шло на пользу мне, но повергало Габби во все более дурное расположение духа. Особенно с тех пор, как мне поручили писать о «Грэмми», а ей – составить некролог для Энди Руни на случай, если его все-таки подведет здоровье.
– Ты набираешь вес? – начала допрос Габби.
Зная, что повсюду уши, я попыталась отзеркалить вопрос по совету из статьи «Десять советов, как себя вести с проблемными людьми».
– Какой необычный вопрос, – произнесла я, едва шевеля губами. – И почему это тебя интересует?
Габби уставилась на меня, отказываясь заглатывать наживку.
– Ты выглядишь по-другому, – заявила она.
– То есть ты хочешь сказать, – продолжала я следовать инструкции, – что тебе важно, чтобы я всегда выглядела одинаково?
Она одарила меня долгим сердитым взглядом и возмущенно фыркнула. Меня это вполне устраивало. Я так и не решила, что сказать людям и когда. Я носила легинсы и широкие рубашки навыпуск, надеясь, что набранные килограммы (три в первом триметре и еще два со Дня благодарения) спишутся на праздничные излишества.
Отчасти все так и было. Я хорошо питалась. Каждые выходные я завтракала с мамой и раз или два в неделю ужинала с друзьями, которые как будто сменялись по какому-то сверхсекретному расписанию. Каждый вечер кто-нибудь звонил и предлагал зайти выпить кофе или встретиться утром за бейглом. Каждый день на работе Энди спрашивал, не хочу ли я разделить с ним блюда из потрясающего места, где он ужинал накануне вечером, или Бетси вела меня в крошечную, но превосходную вьетнамскую закусочную в двух кварталах от редакции. Они как будто боялись оставить меня одну. И меня даже не волновало, что я была для них объектом сочувствия или особым проектом. Я впитывала все, пытаясь отвлечься от тоски по Брюсу и одержимости тем, чего у меня не было (а именно безопасности, стабильности, отца для будущего ребенка, одежды для беременных, которая не делала бы меня похожей на маленький горнолыжный склон).
Я ездила на работу и на приемы к доктору Патель, записалась на все занятия и курсы, какие могла бы пожелать будущая мать: «Основы грудного вскармливания», «Сердечно-легочная реанимация младенцев», «Родительство для чайников».
