Хорошие девочки умирают первыми полностью

– Безопасность? Конечно же, нет! Древняя штуковина натравливает нас друг на друга, и единственный способ выжить – это играть по правилам!

– Это не Голодные игры, – возразила Эсме.

– Он будет шептать нам до тех пор, пока мы не признаемся или не согласимся убить друг друга!

Улыбка Эсме погасла.

– Никто и ни к чему меня не принудит.

Почему-то это безумно разозлило Аву.

– Кто ты на самом деле? – орала она. – Как ты думаешь, что тебя сломает?

Эсме что-то сказала, но Ава ее не расслышала. Шум галереи заглушал все остальное. Из игровых автоматов доносились смех, звон монет, выстрелы и взрывы. Звуки окружили ее, лишая возможности слышать даже собственные мысли.

Ава зажала уши руками.

– Пусть весь этот шум просто прекратится, – взмолилась она.

– Я могу это остановить, – насмешливо произнес чей-то голос. – Признайся, и все пройдет.

– Признаться? – выдохнула она, бессильно опустив руки. – Признайся, и ты освободишься.

– Расскажи мне, что случилось в «Оракуле». Расскажи, что ты сделала.

Рэйчел. Автостоянка. Синие мигалки. Признание – вот и все, что от нее требуется. Это так просто. Произнести вслух несколько слов, и все закончится. Никакого шума, никакого Шепчущего, никаких игр разума. Аве казалось, что ее вырвет: что-то поднималось изнутри и хотело вылиться через край. Точка невозврата.

– Я хотела, чтобы мои фотографии что-то значили, – невнятно пробормотала Ава. – Отражали что-то важное. Рэйчел, она…

Ава судорожно вздохнула. Открыла рот, чтобы продолжить. Но потом кое-что увидела и замерла. Кто-то отражался в окнах галереи, темных снаружи и залитых ярким светом изнутри. Кто-то, кого там не было. Улыбающийся парень с мазками черной краски вокруг глаз.

Шепчущий. Ждущий ее признания, с его пустыми глазами и подтянутым животом.

Он не собирался заполучить ее. Ава схватила зеленую пластиковую клюшку для гольфа, лежавшую перед кассой, и замахнулась прямо в лицо Шепчущего. Она ударила в неподатливое окно и била до тех пор, пока не осталась лишь погнутая ручка. Ава швырнула в дверь то, что осталось от клюшки, та умилительно отпрыгнула.

– Свали к черту! – завопила Ава.

Шепчущий исчез. Окно было пустым, если не считать отражения Авы и пятерых других, наблюдавших за ней. Озабоченные лица, обеспокоенные собой, а не ею. Она знала, о чем они думают: возможно, им следовало оставить ее снаружи, в темноте.

– Теперь тебе лучше? – спросило отражение Джоли.

Ава повернулась к ней лицом. Она никак не могла отдышаться, чтобы заговорить.

– Я не хочу, чтобы она была здесь, с нами, – прошептала Имоджен не очень тихо. – Она сумасшедшая.

– Видишь, они тебе не друзья, – раздался голос у нее за спиной. – Им на тебя наплевать.

Ава взвизгнула и вновь крутанулась к окну, но Шепчущий опять исчез. Ее собственное отражение смотрело на нее дикими, как у животного, глазами: мышцы напряжены, зубы оскалены. Шепчущий все еще наблюдал за ней, но уже не отражаясь в зеркалах. Она чувствовала его присутствие. Он потешается.

Ава заметила на прилавке стопку пожелтевших листовок и плакатов. Схватив у Джоли бутылку водки, она плеснула на окно и налепила бумажку на стекло.

– Помогите мне! – закричала она. – Нам нужно избавиться от отражений.

– Ава, перестань. Тебе просто кажется. – Ноа шагнул вперед и попытался отнять у нее бутылку. Но она вцепилась крепко.

– Он в зеркалах. В окнах, в стеклах. Нам нужно все это скрыть, и тогда он не сможет нас увидеть.

Она попыталась вырвать бутылку из его рук. Ноа был сильнее. Ладно, пусть оставляет себе, она найдет что-нибудь еще. Ава резко разжала пальцы, бутылка ударила Ноа по губам.

Звуки галереи автоматов перестали звенеть в ушах Авы. Кровь на губе Ноа заставила ее замереть. Голос Шепчущего в голове стих, и она снова почувствовала себя прежней Авой.

Ноа тоже был спокоен. И все же волосы на руках Авы встали дыбом. Он прикоснулся к кровоточащей губе.

– Ноа, мне очень жаль, – сказала она. – Я случайно.

– Злость – это такая штука, которая причиняет боль каждому, кто подходит слишком близко. Вот почему мне приходится оставаться сильным. – Ноа осторожно поставил бутылку водки на стойку. Не сказав больше ни слова, он скрылся в лабиринте «одноруких бандитов» и видеоигр.

– Черт, – сказала Ава.

Она прижала руку ко рту, к горлу подступила тошнота. Ава увидела окна, наполовину оклеенные самодельными обоями. Водка стекала по стеклу подобно каплям дождя. Один из флаеров отлетел в сторону, открыв взору скользящую ночь. Никакого Шепчущего. Был ли он там когда-нибудь?

Ава сняла с окна плохо прикрепленный флаер. Это была копия приглашения Клема, теперь уже влажная. Силуэт обнаженной женщины, ее голова откинута назад в экстазе. «Живое выступление сегодня вечером. Белый флаг». Сценическое имя Клема. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала, Шепчущий был на шаг впереди. Дразнил ее.