Ава ступила на скользкий путь и прекрасно об этом знала. Обманом она вынудила Клема признаться, не предупредила Ливию, смотрела, как падает с крыши Имоджен, не торопилась помешать Ноа исчезнуть в море. И молчала, пока творение Шепчущего преследовало Клема. Она никого не убивала собственноручно, у нее не было достаточно веского повода. До сих пор. Теперь, когда Джоли умирала, она поняла, что из себя представляет. Если бы ей пришлось бросить Эсме в океан, чтобы ослабить Шепчущего и спасти Джоли, она бы так и сделала.
Ава спустилась с другой стороны утеса и помчалась через пляж. Шагнула в извивающиеся тени и гаснущие ярмарочные огни. Смех преследовал ее на каждом шагу, но Ава чувствовала себя неуязвимой к глупым играм Шепчущего. Ведь все они были ненастоящими: и отдаленные голоса ярмарочного веселья, и туман, клубившийся вокруг ее лодыжек. Реальность – это Джоли, и только она имеет значение.
Тревожно прозвонил колокольчик. Радостные возгласы наполнили воздух, будто сотни людей наблюдают за происходящим. Ава остановилась. Три человека, а не сотня. Три призрака, полупрозрачные на фоне мрака, почти лишенные формы. Они мерцали, медленно разворачиваясь к Аве.
Скарлетт, Тедди и Олли.
Ава попятилась, когда они приблизились. Скарлетт пришла первой, с алыми от крови волосами. На ней была та же шуба, что и в клубе, только сшитая из зверушек, пострадавших на трассах: покалеченная лисица, кролик с выпученными глазами и кровоточащей пастью. Дергаясь, лиса пыталась избавиться от швов, щелкая сломанной челюстью в сторону кролика.
Ава держала себя в руках. «Они ненастоящие, – говорила она себе. – Просто очередной фокус».
– Признайся. – Скарлетт выла вместе с мертвыми животными.
– Их не существует! – рявкнула Ава. – Тебя не существует!
Но призрак взглянул на нее, скривив губы, и гримаса эта, вне всяческих сомнений, принадлежала именно Скарлетт.
– Признайся, – повторила она, закатывая глаза. – Освободи нас.
Призрак Тедди был закован в цепи, надетые поверх одного из черных костюмов Балдо. Покрытая пятнами кожа, съеденные рыбой глаза, похожий на лист папоротника ожог на одной стороне лица. Когда он пытался заговорить, изо рта вылетали пузырьки, а слова вырывались кошмарным хриплым бульканьем.
– Твоя вина заманила нас в ловушку, – сказал он.
– Признайся, – бубнила Скарлетт.
– Нет. – Ава заставила себя сделать шаг навстречу привидениям.
Вперед вышел Олли, одетый в старомодный костюм силача. Огни китайских фонариков отражались на его лице, отбрасывая тени на синяки и порезы. И впервые за все это время он не улыбался.
– Признайся, – предложил Олли. – Нас создала твоя вина.
– Мы – твоя вина, – рявкнула мертвая шубка Скарлетт.
– Исповедуйся. – Тедди вырвало черной водой на подбородок и рубашку. – Освободи нас.
Ава наклонилась, чтобы поднять что-то похожее на колышек для палатки, и замахнулась, собираясь его бросить.
– Я больше не играю в его игру. Слышите меня?
Призраки наблюдали за ней, покачиваясь и мерцая. Один за другим они исчезали. Голос Олли медленно таял вслед за ним самим.
– Зеркальный лабиринт, – произнес он.
Ава шла, а вокруг нее пульсировали огни, то освещая все вокруг, то погружая во тьму. При каждой новой вспышке Аве казалось, что она видит призрак Рэйчел – он стоял в укромных уголках и на крышах домов или свисал вниз головой с китайских фонариков, со связанными лодыжками и длинными волосами, волочащимися по воде.
Ава сморгнула видение и пошла дальше к центру ярмарки. Она завернула за угол. На прилавке одного из аттракционов, зажав сигарету между посиневших губ, сидела Ливия. На ней был костюм карнавального шута, но каждый сантиметр обнаженной кожи – лицо, шея, руки, босые ноги – покрывали похожие на корни черные вены, которые, казалось, трепетали и пульсировали. Ливия выпустила дым и уставилась на Аву.
– Из-за тебя он услышал мое признание, – обвинила она. – А теперь я мертва.
– Ты мертва, потому что тебя убила Имоджен. В этом нет моей вины.
Ливия склонила голову набок.
– Так вот что у тебя в голове? Мне казалось, ты лучше, Ава.
– На самом деле нет.
– Тогда, наверное, ты не та, за кого я тебя принимала. – Ливия стянула с запястья потрепанный браслет дружбы. Он замерцал и исчез.
Ава медленно выдохнула.
– Они не могут ко мне прикоснуться, – успокаивала она себя, продолжая идти. – Они нереальны.
– Ничто не коснется тебя, – произнес чей-то голос.
Имоджен. На ней был облегающий наряд, который Ава помнила по зеркальному залу. Ее голова свешивалась под кошмарным углом, а из-под платья торчала раздробленная бедренная кость. Даже сейчас она умудрялась позировать, аккуратно выставив вперед сломанную ногу.
– Кто ты? – спросила Имоджен. – Кто ты на самом деле?
Теперь Ава понятия не имела. Может быть, она и есть та жуткая девица в зеркале, с жесткими чертами и кривой усмешкой, которая потешается над всеми остальными, совершенно пустая внутри?
– Кто ты? – повторила Имоджен. Она провела ногтями по коже и рассекла ее. Ее плоть была серой.
– Я все еще жива, – ответила Ава. – А вот ты – нет.
