– Почему я не удивляюсь? Я представляю, как ты своими красивыми ножками выделываешь на сцене всякие па. Конечно, в рамках приличий, – сказал он, беря с плетеной тумбочки бутылку колы.
– Точно. Может, однажды мои дети смогут гордиться мной, – мечтательно сказала Саванна, убавляя звук телевизора. – А ты кем хотел стать?
– Не знаю. Ни о чем особенном я не думал, но всегда хотел жить на пляже. Вот эта жизнь была бы по мне. Единственная проблема – пришлось бы постоянно выгребать из машины песок.
Саванна мысленно согласилась с ним, поскольку тоже всегда любила теплую погоду и даже подумывала когда-нибудь переехать в Майами-Бич. С ее живым характером и любовью к сексу это было бы как раз то, что нужно.
Когда Клинтон пошел в ванную, Саванна решила-таки прослушать сообщения. Она убавила звук на автоответчике и принялась прослушивать их, стирая одно за другим. Впрочем, люди в основном вешали трубку, не оставляя никакого сообщения. Когда она добралась до конца, то обнаружила сообщения от Жака и Чайно.
«Неужели ты хочешь, чтобы Чайно, твой желтокожий мужчина, повесился? Моя девушка уезжает из города на выходные. Я хочу встретиться с тобой и оторваться по полной, как мы сделали это в прошлым раз…» Гудок.
«Это Жак. Ой. У меня что-то во рту. Посмотрим. С, А, В, А… Получается Саванна, нежная и сладкая Саванна! Так и хочется слопать…» Гудок.
У Саванны возникло неудержимое желание вырвать, когда она выключила автоответчик. Она услышала, что Клинтон вышел из ванной. Саванна усилием воли заставила себя успокоиться. Не успела она вытереть слезы, как в комнату вошел Клинтон. Она чувствовала себя последней шлюхой. Всем этим мужчинам было наплевать, на нее, как и ей на них. Она никогда не была так счастлива с мужчиной, как это было с Клинтоном.
– В чем дело? – спросил Клинтон. На его лице читалось неудовольствие.
Саванна повернулась к нему спиной и уставилась на свою небольшую стереосистему.
– Ничего особенного. Кажется, нам надо немного поспать. Ложись.
– Твою мать, кто такие Чайно и Жак?
У Саванны внутри все похолодело. Клинтон подслушивал.
– Что это за дурацкие сообщения? – глаза Клинтона сузились. Он стоял возле кровати на том же месте, где стоял в их первую ночь.
– Послушай, это парни из моего прошлого. Я просто должна сказать им, чтобы они отвязались, – ответила Саванна, вскакивая с кровати. – Теперь, пожалуйста, ложись.
– Сколько еще мужиков здесь лежит, Саванна? – Клинтон сложил руки на груди и широко расставил ноги, напоминая сержанта американской армии.
– Клинтон, у меня до тебя был секс. Я встречалась с несколькими парнями, и…
– Какого они цвета?
– Что?
– У тебя вдруг возникли проблемы со слухом? – Клинтон пронзил Саванну холодным взглядом. – Неудивительно, что эта банка забита палочками всех цветов долбаной радуги.
– Клинтон, подожди, – взмолилась она, сбрасывая одеяло и подбегая к нему. – Подожди, все не так, как ты думаешь! Я могу избавиться от банки.
Клинтон сгреб свою одежду, быстро натянул штаны и туфли и направился к двери.
– Мне нужна женщина, а не маленькая девочка, любящая подобные игры. Надеюсь, один из твоих друзей даст то, что тебе нужно.
– Ну и ладно! – бросила Саванна вдогонку. – Я не собираюсь умолять тебя. Ни за что, – добавила она. Она хотела крикнуть, но ее горло, как будто стиснула невидимая рука.
Клинтон обернулся, прорычал:
– Подожди до вечера, – и исчез за дверью. Сегодня она не хотела быть одна. Саванна осторожно закрыла дверь. Она ждала. Ждала, что Клинтон позвонит ей. Но этого не случилось. В одиннадцать часов вечера, окруженная кучками мокрых от слез салфеток, Саванна набрала его номер, но никто не поднял трубку.
В душе она корила себя, что сразу не прояснила ситуацию, испортив тем самым их только что возникшие отношения. Она знала, что Клинтон рассердился на нее за то, что она врала ему и обращалась с ним – и вообще с мужчинами – как с вещами. Саванна подумала, что она тешила себя мыслью, что сможет поддерживать нормальные отношения, но они принесли ей только боль и разочарования. Впрочем, как всегда. Она потеряла всякую надежду на то, что он позвонит, хотя отчаянно надеялась на это.
В ту ночь ей снова снилось, что она закрыта в горящем здании. Но на этот раз там не было сексуального пожарного, который спас бы ее.
Почти месяц от Клинтона ничего не было слышно. Она не знала, что он делает. Последние выходные она провела с Чайно, а предыдущие – с Жаком, но даже эти встречи потеряли свое неповторимое очарование. С ними она даже не смогла достичь оргазма! Все было бесполезно. Она думала только о нежных руках Клинтона и его любящем взгляде. Если с другими мужчинами она занималась сексом, то с Клинтоном она занималась любовью. Это была такая любовь, которая заставляла людей терять работу, опаздывать с оплатой счетов и по целым дням валяться в постели. Он любил ее такой, какая она есть. В постели с ней такого никогда не случалось. Это заставляло ее чувствовать себя свободной и беззаботной.
